Книга После развода. Ты мне нужна, страница 14 – Анастасия Петрова

— Он нас… всё же повезёт на горнолыжку? — тихо, почти шёпотом спрашивает Матвей.

Я смотрю на него и понимаю, что не могу лишать их этого. Не из-за Паши. Из-за них.

— Да. Повезёт. Но мы с ним ещё поговорим о правилах.

Кирилл молча смотрит в стол. Потом поднимает на меня взгляд.

— Мам… а ты чего? Как ты?

Его простой вопрос пробивает всю мою броню. Ко мне подходит Матвей и неловко обнимает меня за плечи. Я прижимаюсь щекой к его руке, закрываю глаза. Они боятся, но они переживают за меня. Мы все в этой дыре вместе.

— Я устала, — признаюсь я. — Мне страшно. И очень обидно. Но я справлюсь. Потому что у меня есть вы. И всё будет хорошо. Просто сейчас… Сейчас просто трудно.

Они молчат. Никто не уходит. Мы просто сидим так, втроём, в тихой кухне, пока не замолкает вода наверху.

Я чувствую, как по щеке скатывается предательская слеза. Но я тут же её стираю.

— Идите, помогайте сестре. Потом все дружно — спать.

Они кивают и выходят. Я остаюсь одна. Рука непроизвольно ложится на живот. Там, внутри, тихо. Спит.

«Всё будет хорошо, — шепчу я ему и себе. — Я обещаю. Мы справимся».

И впервые за этот бесконечный вечер я почти верю в эти слова. Потому что другого выхода у меня просто нет.

Тишина обволакивает дом густым, плотным, почти осязаемым коконом. Не та гнетущая тишина, что была после ухода Павла, полная недосказанности и слез. А другая. Мирная. Звенящая. Моя.

Я медленно иду из комнаты в комнату, и мое отражение в темных окнах, как размытый силуэт. Ни криков, ни споров, ни грохота приставки. Только тиканье часов на кухне и редкий скрип половиц на террасе под моими босыми ногами.

Они уехали три дня назад. Паша забрал их без единого слова, с каменным, непроницаемым лицом. Он кивнул, когда я зачитала ему свои условия с листа, который держала в трясущихся руках: нейтральная территория для встреч, никакой Юли в поле зрения детей, никаких разборок при них. Он выслушал, бледнея, и просто сказал:

«Хорошо».

Не «я подумаю», не «ты не имеешь права». Просто «хорошо». Эта покорность была почти страшнее его гнева. Словно он сдался. Словно я выиграла сражение, но поле битвы оказалось усеяно таким пеплом, что дышать невозможно.

Но сейчас я дышу. Глубоко. Наслаждаясь этим непривычным, почти забытым чувством — быть одной в собственном доме. Не матерью, не женой, не разведенной одиночкой, а просто… Лизой. Женщиной, которая ждет ребенка и которая устала до костей.

Я глажу ладонью округлившийся, твердый живот. Малыш шевелится, будто соглашаясь со мной. Да, нам обоим нужен этот покой.

Тишина начинает давить. Не физически, а как напоминание. О том, что жизнь не остановилась. Она требует действий, решений, движения вперед. И первое, что приходит в голову, навести порядок. Мне кажется это какая-то базовая настройка у всех женщин, в любой непонятной ситуации начать уборку.

Не только в мыслях, но и в доме. Выбросить хлам, который копился годами. Освободить место для нового.

Решение созревает мгновенно. Антресоль. Там, в пыльных коробках, хранится прошлое. Детские комбинезончики, которые носили еще мальчишки. Я берегла их, то ли по сентиментальности, то ли из глупой надежды, что когда-нибудь они снова пригодятся. И вот этот «когда-нибудь» настал.

Я тащу из гаража складную лестницу, устанавливаю ее под люком. Дерево скрипит предательски громко в тишине дома. Каждый шаг отзывается тянущей тяжестью внизу живота. Я осторожна, как боевой слон на хрупком льду.