Книга Принцесса и Светлячок, страница 39 – Мадока Тоя, Рико Сакураи

Ах, кто же этот прекрасный аристократ и его возлюбленная?..

Прекраснее всего весенний цвет красных оттенков: от бледно-розового до густо-алого. У сакуры крупные лепестки на тонких ветках тёмно-зелёные листья. Ветки цветущей глицинии низко падают лиловыми гроздьями чудесной красоты. В конце четвёртой луны или в начале пятой среди тёмной зелени померанца ослепительно белеют цветы. С чем сравнить их живую прелесть на другое утро после дождя? А в гуще цветов кое-где ещё видны золотые шары прошлогодних плодов. Как ярко они блистают! Не уступят цветам сакуры, обрызганным утренней росой.

Цветы грушевого дерева не в почёте у людей. Никто не привяжет к ветке цветущей груши и самого незначительного письмеца. Отчего-то цветком груши называют лицо, лишённое прелести. И правда, он непривлекателен на вид, окраска у него самая скромная. Но в царстве Хань слагают стихи о несравненной красоте цветка груши. Невольно задумаешься, ведь это не случайно. Вглядишься пристально, и в самом деле на концах его лепестков лежит розовый отсвет, такой лёгкий, что кажется, глаза тебя обманывают.

Повествуя о том, как встретились прославленная красавица Ян Гуй-фэй с посланцем императора, поэт уподобил её облитое слезами лицо «ветке груши в цвету, окроплённой дождём». Значит, не думал он, что цветок груши неказист, но считал его красоту совершенной.

Я заперта в храме Камо почти девять лет. Иногда я вспоминаю праздники при императорском дворе. Здесь, в храме, они проходят очень скромно, почти незаметно.

Думаю, что из всех сезонных праздников самый лучший – пятый день пятой луны. В воздухе плывут ароматы аира и полыни. Все кровли застланы аиром, начиная с высочайших чертогов и до скромных хижин простолюдинов. Изумительное зрелище! В какое другое время увидишь что-либо подобное? Небо в этот день обычно покрыто облаками. Помню, как в покои императрицы принесли из службы шитья одежд целебные шары – кусудама, украшенные кистями из разноцветных нитей. Шары эти подвесили по обеим сторонам ложа в опочивальне. Там, ещё с прошлогоднего праздника девятого дня девятой луны, висели хризантемы, завёрнутые в простой шёлк-сырец. Теперь их сняли и выбросили. Кусудама тоже, пожалуй, должны были бы оставаться несколько месяцев, до следующего праздника хризантем, но от них то и дело отрывают нити, чтобы перевязать какой-нибудь свёрток. Так растреплют, что ничего и не останется. В пятый день пятой луны ставят подносы с праздничными лакомствами. У молодых придворных дам причёски украшены аиром, к волосам прикреплён листок с надписью «День удаления». Они привязывают многоцветными шнурами красивые ветки и длинные корневища аира к своим нарядным накидкам. Необыкновенно? Да нет, пожалуй, но очень красиво. Неужели хоть один человек скажет, что цветы вишни ему примелькались, потому что они распускаются каждый год? Юные служанки, из тех, кто прогуливается пешком по улицам, прицепили к рукавам украшения и важничают, словно это невесть какое событие.

Проказливые мальчишки из придворной челяди подкрадутся и сорвут украшение. Крик, плач! Забавная картина!

Как это очаровательно, когда цветы ясенки завёрнуты в лиловую бумагу того же оттенка, а листья аира – в зелёную бумагу! Листья скатывают в тонкие трубки или перевязывают белую бумагу белыми корнями аира. А если в письмо вложены длинные корни аира, то это будит в душе чувство утончённо прекрасного.