Книга Принцесса и Светлячок, страница 38 – Мадока Тоя, Рико Сакураи

Проснулась на рассвете. Возлюбленный уже удалился. Я снова задремала на футоне, с головой накрывшись шёлковым покрывалом. Верхний шёлк покрывала уже, кажется, слегка потерял свой яркий фиолетовый цвет. На мне нижнее тонкое кимоно из шёлка цвета амбры и белые хакама. Их пояс ещё не завязан, его концы свисают из-под кимоно. Пряди моих разметавшихся в страстном соитии волос льются по полу, словно чёрные волны. С первого взгляда можно понять, какие они длинные. В предутреннем тумане Ёритомо покидает храм, возвращаясь в своё поместье после нашей любовной встречи. Я мысленно рисую его образ: на нём шаровары из переливчатого пурпурно-лилового шёлка, сверху наброшена «охотничья одежда», такая прозрачная, словно бы и нет её. Под лёгким светлым платьем сквозят алые нижние одежды. Блестящие шелка длинной одежды стали влажными от росы… Волосы на его висках растрёпаны, и он глубже надвинул на лоб свою шапку цвета воронова крыла. Затем он запрыгнул в седло своей лошади, выехал за ворота ещё безмолвного храма, бросил на него прощальный взор и направился домой. Едва забрезжил рассвет…

Вернувшись в поместье, он полон заботы, ведь надо написать мне письмо, как того требовал обычай: мужчина после любовного свидания по возвращении домой должен посвятить возлюбленной стихи и отправить к ней нарочного. Наш нарочный – это дух сандалии. Я же, получив послание, полное любовного восторга и жажды новой встречи, должна ответить на него.

В нашу прошлую встречу Ёритомо признался мне, как заглянул в окно некой дамы. Недалеко от владений Ёритомо стоит небольшой дом. Возвращаясь домой верхом на лошади, проезжая мимо, Ёритомо заметил, что верхняя створка решётчатого ситоми, выходящего прямо на дорогу, открыта.

Он, не в силах справиться с любопытством, прямо из седла чуть отодвинул край шторы и заглянул внутрь. Он увидел хозяйку дома. Она уже немолода, но ещё хороша собой. У изголовья женщины, лежащей на футоне, он заметил брошенный на полу широко раскрытый веер, его бумага отливала пурпуром, а на ней угадывались стихотворные строки, написанные крупными иероглифами. На полу возле занавеса были рассыпаны в беспорядке сложенные в несколько раз листки розовой бумаги. Вероятно, они тоже хранили любовные послания. Дама заметила присутствие чужого, она выглянула из-под наброшенной на голову одежды. Она была смущена, что молодой аристократ увидел её неприбранной на ночном ложе. Ведь её только что покинул любовник…

Ёритомо улыбнулся, ведь он тоже пол-стража^[37] назад покинул меня на тёплом ложе, и его тело хранило ещё аромат моих благовоний…

Молодой аристократ с утончённой душой посетил свою возлюбленную…

Предрассветное небо было туманно. Настал миг разлуки. В проникновенных словах он заверил возлюбленную, что эта ночь будет вечно жить в его воспоминаниях, и наконец неохотно покинул её. А она не спускала с него глаз, пока он не скрылся в предрассветной дымке. Это было волнующе прекрасно! Но мужчина только сделал вид, что ушёл. Ему хотелось ещё раз сказать возлюбленной, что он не в силах расстаться с ней.

А она, устремив свой взор в предрассветный туман, тихим голосом повторяла написанные им стихи: