Книга Фиктивная мама и ничего личного, страница 14 – Анна Бигси, Елена Львова

— Столько, сколько нужно, — говорит наконец, ровно. — На счет. Без условий, кроме одного: вы подпишете договор. В нем все будет четко. Вы получите помощь, ваша сестра — шанс. Я возможность сохранить дочь.

Я опускаю взгляд. Пальцы сжимаются в кулаки. Кожа побелела на костяшках. Мне хочется исчезнуть. Это ненормально. Это унизительно.

— Это… это похоже на торговлю людьми, — хмыкаю я. — Только теперь торгуют не телом, а жизнью. Словами. Обещаниями.

— Я не торгую вами, — твердо отвечает он. — Я предлагаю выход. Я не требую любви, близости, подчинения. Только сделать вид, что у нас семья. На публику и в суде.

— И все? — усмехаюсь, но в голосе — только горечь. — Вы правда думаете, что я смогу смотреть на себя в зеркало после этого?

Он немного склоняет голову набок.

— Если после этого ваша сестра выживет, вы даже не вспомните, что сомневались.

И он снова прав. Как бы гадко это не казалось сейчас.

Я зажмуриваюсь. Горло сдавливает. Перед глазами — Алена. Маленькая. Слабенькая. И мама, которая снова обвинит меня, если я облажаюсь. Как всегда. С самого детства.

— Как скоро вы сможете перевести деньги? — спрашиваю уже тише. Это не голос. Это шепот остатка меня.

— Я согласна! — всхлипывает Альбина. — На все. На любые условия. Только спасите ее. Пожалуйста. Я подпишу, сделаю, что скажете. Только не дайте ей умереть. Пожалуйста!

— Что случилось?

Я уже догадываюсь, но хочу, чтобы она сама сказала. Признала. Проговорила.

Альбина поднимает глаза, полные ужаса. Резко встает. Начинает метаться по комнате, словно в поисках воздуха.

— У нее ухудшение! — почти кричит. — Алена… ее перевели на аппараты. Врачи говорят, что нужно решать вопрос с операцией. Срочно. В течение суток. Я… Я не знаю, что делать! Я не знаю!

Она хватается за голову, затем за телефон, потом за чашку, потом снова за голову. Дыхание сбито. Она как закипающий чайник — вот-вот сорвет крышку.

Я подхожу, ловлю ее за плечи и слегка встряхиваю.

— Смотрите на меня, — твердо говорю. — Альбина. Успокойтесь. Я все решу. Обещаю.

Она зажмуривается и кивает.

Мы мчимся в больницу. Я за рулем, она рядом. Пальцы ее белеют от того, как сжимают ремень безопасности. Смотрит вперед, не моргая. Иногда всхлипывает, почти беззвучно.

Пока едем, я звоню. Четко. Сухо. Короткими фразами. Человеку, которому доверяю. Илья всегда помогает с поиском информации. И я в долгу не остаюсь.

— Срочно. Детская больница. Отделение реанимации. Нужно выяснить, кто заведует, и на кого выходить. Я в пути.

Контакты приходят почти мгновенно. Даже краткая информация о личности.

У входа в отделение я оставляю Альбину с ее матерью. Та сразу начинает что-то возмущаться, но я не слушаю. Мне не до их конфликтов. Сейчас нужно решить вопрос с жизнью девочки. Хотелось бы понимания, что происходит и как все исправить.

Заведующий отделением встречает меня в кабинете. Мужчина лет пятидесяти, с усталым лицом, серыми глазами и выцветшим халатом. Он давит на вежливость, но в его взгляде нет ни сопереживания, ни искренней тревоги. Только отстраненность.

— Девочка давно у нас, — сообщает он деловым тоном, листая какие-то бумаги. — Более двух месяцев. Диагноз тяжелый, но операбельный. Мы все это время вели ее в рамках обязательной терапии. Но как вы понимаете, сложные вмешательства — это уже платная история. Родственники ждали, собирали средства. До сегодняшнего дня не вышло. А сейчас случился криз. Состояние резко ухудшилось.