Книга Фиктивная мама и ничего личного, страница 13 – Анна Бигси, Елена Львова

— Но она же мать, какой бы ни была… — настаиваю я. — Как девочка будет расти без самого близкого человека?

Дмитрий молчит и смотрит куда-то вдаль. А потом отвечает ровным голосом:

— Ее настоящая мать умерла несколько лет назад…

Картинка, что я успела нарисовать себе, рушиться в одно мгновение. Разлетается на мелкие осколки и осыпается к ногам.

— Ничего не понимаю, — качаю головой. Все это звучит настолько нереально, что в голове не укладывается.

— А тебе и не надо, — произносит спокойно Дмитрий и оборачивается. — Условия я озвучил. Тебе все еще нужны деньги?

Наши глаза встречаются. Очень нужны. И он прекрасно об этом знает. Иначе не стал бы предлагать мне подобную сделку. Но… не такой же ценой…

Растерянно опускаюсь на стул. Холод пробегает по позвоночнику. Я в шоке. Настоящем. Глубоком. Хочется просто встать и уйти, но ноги словно приросли к полу.

— Нет, — выдыхаю я. — Нет, это… Я не могу. Я не хочу участвовать в этом спектакле.

— Не торопитесь с выводами, — Дмитрий по-прежнему невозмутим. — Я не предлагаю вам отношения. Личных контактов не будет. Только договор. Только юридическая формальность. Вы получите деньги, я — шанс спасти дочь. Все.

Я вглядываюсь в него, пытаясь найти подвох. Он говорит это настолько спокойно, будто речь о сделке между двумя компаниями. Никаких эмоций. Ни грамма чувства. Только расчет. Только хладнокровие. Но готова ли я к такому?

— Все равно… — качаю головой. — Это не для меня. Я так не смогу. Это же обман. А девочка? Что с ней будет после…

Он отстраняется от подоконника. Не резко. Без раздражения.

— Все в порядке. Не принимайте быстрых решений, подумайте, — говорит Дмитрий и кладет на стол еще одну свою визитку. — Если решите — я буду на связи.

Он идет к двери, а у меня звонит телефон.

На экране — Больница.

Я чувствую, как сердце замирает, а потом обрушивается вниз, будто в пропасть. Беру трубку.

— Альбина Николаевна? Алене стало хуже. Мы подключаем ее к аппаратам. Нужно срочно решать вопрос с операцией. В ближайшие сутки. Иначе…

Они не договаривают. Я и так все понимаю.

— Сколько?.. — хриплю в трубку, не веря, что все это реальность.

Сумма звучит как приговор. Я знаю, что это конец. У меня нет таких денег. И быть не может.

Я опускаю телефон на стол и сижу, глядя сквозь него. Мир вокруг рушится. Надежда вытекает, как вода сквозь пальцы. Сквозь меня.

Ладони вспотели. Горло сжимается. Под ребрами колотится паника. Мама снова не справится. Отчим — трус и мерзавец. Никто, кроме меня. Всегда только я. И я больше не справляюсь.

Дмитрий все еще здесь. Он не ушел. Стоит напротив. Спокойный. Почти равнодушный. Но я чувствую, что он все видит. Он знает. И не торопит. Просто ждет. Не добивает. Ждет.

Поднимаю глаза. В этот момент я его ненавижу. За то, что он зритель моего краха. И… одновременно благодарна. Потому что хотя бы не врет. Не жалеет. Говорит прямо. Как есть.

Паника снова поднимается к горлу. Я сейчас расплачусь. Прямо здесь. Но я держусь. Ради сестры.

— Сколько вы готовы заплатить? — спрашиваю, едва слышно.

Слова будто царапают горло. Горькие, стыдные, чужие. Я ненавижу, как звучит мой голос. Сломанный. Сухой. Он не мой. Это будто не я говорю.

Пауза. Дмитрий не моргает. Его лицо маска, но глаза становятся внимательнее, глубже. Он не торопится отвечать. И это не потому, что не знает. А потому, что чувствует вес момента.