Книга Фиктивная мама и ничего личного, страница 15 – Анна Бигси, Елена Львова

Я молчу, внимательно наблюдая за ним. Он говорит четко, но слишком отработанно. Как по сценарию.

— Сейчас девочка в реанимации. Держится на капельницах, идет наблюдение. Но время ограничено. Мы рекомендуем не затягивать. Если согласие будет оформлено сегодня — прооперируем в течение суток.

— Сколько стоит? — перебиваю.

Он сразу берет папку.

— Около двух миллионов. Возможно, больше, если возникнут осложнения. Вот реквизиты фонда, с которым работаем. Туда и переводите.

Он протягивает лист бумаги, аккуратно вложенный в файл. Я беру, даже не глядя сразу. Все слишком готово. Словно давно ждали того, кто именно принесет эти деньги. И врач мне не нравится. Не врач, а чиновник в халате.

Забираю счет, встаю.

— Благодарю. Дальше я сам.

Выхожу дверь, прикрываю за собой. Сердце колотится чаще обычного.

Не доверяю. Значит, проверю. Лично.

Выхожу из кабинета и сразу набираю номер. Человек проверенный — врач, с которым мы сталкивались несколько раз в сложных ситуациях. Спокойный, компетентный, без лишних эмоций.

— У меня срочно. Детская хирургия. Нужно второе мнение. Я скину карточку пациентки и заключение, что дали здесь. Нужно посмотреть, что там на самом деле. Сегодня. Сейчас.

— Хорошо. Скинь данные, я сам приеду, — отвечает он.

— Спасибо. И еще — реквизиты фонда, через который идет оплата. Посмотри, что за организация. Если там мутно — я должен знать до перевода.

— Понял. Час-полтора максимум и я у тебя.

Я сбрасываю звонок, сохраняю фотографию реквизитов, пересылаю. Только теперь чувствую, как спадает первая волна напряжения. Но расслабляться рано.

Слишком все гладко. Слишком удобно. А когда удобно — чаще всего это ловушка.

Возвращаюсь в коридор. Альбина сидит на скамейке, сгорбившись, ее мать стоит рядом и смотрит на меня с подозрением. Женщина лет пятидесяти, с усталым лицом и недовольными глазами.

— Это еще кто? — спрашивает она резко.

Альбина вскидывает голову, теряется.

— Я… это… — мямлит неуверенно, и я вижу, как она пытается подобраться слова.

Придется брать ситуацию в свои руки. Я делаю шаг вперед, не повышая голоса:

— Дмитрий. Жених вашей дочери.

Женщина хмурится еще сильнее:

— Странно, она ничего о вас не говорила. Ни слова.

— Мы не афишируем, — спокойно поясняю я. — Сами понимаете, времена сейчас не лучшие. А на чувствах спекулировать — последнее дело.

Альбина молча кивает. Я чувствую, как она благодарна за то, что я взял все на себя.

Я наклоняюсь к ней ближе, чуть приглушенно:

— Я вызвал еще одного врача. Просто на осмотр. Второе мнение. Это не займет много времени.

Она кивает снова. Молча. И обхватывает себя руками, будто пытается не развалиться на части.

И я не выдерживаю. Медленно, без резких движений, притягиваю ее к себе. Обнимаю крепко. Спокойно.

Она замирает. Даже не вздыхает. Просто стоит, прижавшись лбом к моему плечу.

— Твоя мама смотрит, — шепчу ей на ухо. — Расслабься.

Ложь. Никто не смотрит. Я просто хотел ее обнять.

Спустя час к Дмитрию приезжает врач — спокойный, уверенный, не похожий на заведующего. Они коротко переговариваются, и Дмитрий уводит его внутрь, в отделение, осматривать Алену и общаться с коллегами. Я стою в коридоре, не зная, куда себя деть. Хожу взад-вперед, ощущая, как подкашиваются ноги.

Мама рядом. Возмущенная, как всегда.