Книга Фиктивная мама и ничего личного, страница 17 – Анна Бигси, Елена Львова

— А прогноз?.. — спрашиваю я. Мой голос едва слышен.

— Осторожно положительный, — отвечает врач. — Если не будет осложнений, через несколько дней переведем ее в обычную палату. Но наблюдение потребуется тщательное. Нам еще предстоит курс восстановления.

— А… боли? Она будет чувствовать?

— Мы обеспечим адекватную анальгезию. Поверьте, я веду таких пациентов постоянно. Главное — что операция была вовремя. Еще сутки — и ситуация могла быть необратимой.

У меня подкашиваются колени. Я закрываю лицо ладонями. Плачу. Тихо. Почти незаметно. Дмитрий кладет руку мне на плечо. Его ладонь теплая, тяжелая, будто говорит: «Я рядом». Я чувствую в этом прикосновении не жалость. Опору.

— Спасибо, — шепчу. — Спасибо вам. Всем.

Врач кивает и уходит. А Дмитрий поворачивается ко мне:

— Мне пора. Лина ждет. Но завтра утром я заеду. Поедем подписывать договор.

Я смотрю на него и понимаю — теперь все действительно по-другому.

— Хорошо, — говорю. — Я буду готова.

Он кивает, еще раз задерживает на мне взгляд и уходит. Я смотрю ему вслед, пока его фигура не исчезает за поворотом. Воздух будто становится тяжелее, как только он покидает зону моего поля зрения. Рядом снова мама. И я чувствую, как на меня медленно накатывает волна.

— Идиотка, — выдыхает она. — Он же тиран. Посмотри, как он разговаривает. Ты думаешь, тебе с ним будет легко? Намучаешься ты с ним. Лучше беги, пока не поздно.

Я медленно оборачиваюсь. Смотрю ей в глаза. И впервые спокойно, без крика:

— А ты на свой выбор сначала посмотри, — произношу жестко. — А потом мне будешь советы давать.

Она делает шаг назад, будто не ожидала. Молчит. А я не чувствую вины за то, что сказала правду.

Я за рулем, возвращаюсь домой. Город давно погрузился в мягкий полумрак, уличные фонари пылают, отражаясь в лобовом стекле. На светофоре набираю номер Артема, близкого друга и юриста, с которым работаем не первый год.

— Нашел, — говорю кратко. — Готовь контракт. У меня есть невеста.

— Неожиданно быстро, — фыркает он. — Ты хоть сам в курсе, во что ввязываешься?

— В курсе, — отрезаю безапелляционно. — Все строго в рамках закона. К утру все должно быть готово. Завтра приглашу Альбину на подписание.

— Ладно, как скажешь. Жду данные.

Бросаю трубку и переключаюсь на дорогу. Усталость подбирается к каждому нерву. Но впереди дом. Мой якорь. За этими стенами все, что по-настоящему важно.

Поднимаюсь на лифте и вхожу к себе. Квартира большая двухуровневая, с высокими потолками и панорамными окнами. Просторная гостиная в нейтральных тонах, мебель строгая, лаконичная. Место, где каждая деталь продумана до мелочей. Но все это давно перестало радовать. Дом без жизни просто коробка из бетона и стекла.

Дома меня встречает не тишина, а раздраженное выражение лица няни, которая присматривает за Линой. Женщина лет сорока, надежная, строгая. Сегодня недовольна.

— Дмитрий Алексеевич, — начинает она сразу, не дожидаясь, пока я сниму пальто. — Я, конечно, все понимаю, но это уже перебор. Я не подписывалась на круглосуточную заботу о ребенке. У меня, между прочим, есть личная жизнь!

Я выпрямляюсь и смотрю ей в глаза. Молча. Спокойно. И в этот момент понимаю, что она права. Но рассказывать про девочку в реанимации, Альбину, деньги… сил нет. Ни на объяснения, ни на оправдания.