Книга Мой гадский сосед, страница 49 – Аня Леонтьева

Упирает одну руку в стену, к которой он меня прижимает, второй, проводит, еле касаясь костяшками моей щеки, и смотрит так томно, сразу видно профессионал.

И вот что странно, я не ведусь, вот от слова совсем, не торкает меня, вся эта дребедень из его арсенала для соблазнения.

Зато когда Женя, просто рычал и сыпал ругательствами хриплыми, таяла. И от взгляда его чернющего, и от наглых рук, и губ горячих.

А тут прямо всё мимо.

И не то, что я готова с каждым на кого откликнется моё тело, просто мужчина вон как старается, томный взгляд напустил, на губы мои так смотрит, хотя взгляд явно хочет сползти на грудь, да что там, в ногах валяться готов.

А вот некоторые, просто извиниться не могут.

— Миш, — я аккуратно давлю на его грудь пальчиком, отстраняя его от себя, уходя от наметившегося поцелуя, — если коротко. Не рекомендую. Не потянешь.

И прежде чем скрываюсь за дверями, слышу:

«Вот и Жентяй так же сказал»

[1] Сингл британской группы The Beloved.

Клёв на гадюкинской речке, которую, кстати, тоже называли «Гадючьей», в честь деревни, всегда был отменный.

Естественно, не там, под мостом, где мелко, и постоянно тусуется народ, и не на тихой заводи, в лесу, где мы любили купаться с Туманом.

Место для отличной рыбалки, знал каждый более-менее уважающий себя рыбак в деревне.

И было оно как раз там, где речка делает крюк за лесом и расширяется. Это и есть самое рыбное место. Никогда ещё никто без улова не уходил.

Особенно если по раннему утру, когда окунь начинает активно кормиться, греясь под лучами утреннего солнца.

Помимо окуня, в «Гадючьей», водились: плотва, караси, краснопёрка. По мне, так отличная рыба, вполне годная и на уху, и на жарёху.

— Мы ещё долго тут? — зевает Мишка, совсем не следит за удочкой своей, проёбывая очередной улов.

— Часа два, точно, — отвечаю, стараясь не злиться на этого обалдуя.

На фига потащился за мной?

Ведь так и знал, что будет ныть. Сидел бы с Туманом дома, нет, попёрся, теперь дождаться не может, когда мы свалим.

Мишаня к рыбалке равнодушен, поэтому, когда он поутру вдруг подскочил и изъявил желание пойти вместе со мной, я сильно удивился, но отговаривать не стал. В компании веселее.

Клевало хорошо, даже у этого лодыря, который удочку дёргал через раз, уже в садке плескался приличный улов, а у меня и того больше.

Мишаня вздохнул, закинул в зубы травинку, приосанился, с унынием глядя на тот берег, где такие же ранние побудки ловили рыбу.

— Миша, а ты когда уже свалишь? — без обиняков зашёл я самого главного. — Уже четвёртый день пошёл. Ты никогда раньше так долго без цивилизации не оставался.

— Ой, да ладно тебе, Жентяй, — излишне громко возражает брат, и я шиплю на него, чтобы не орал. — Нормально всё у вас тут, цивилизовано, — делает пальцами дебильные кавычки.

— Ну-ну, — не верю ему, отмахиваясь от назойливых комаров. — Переубедить меня у тебя не получится, можешь забить и валить в город.

Мишка закатывает глаза и зевает в очередной раз.

— Да понял я уже, — бурчит в ответ. — Я, может, подход к соседке твоей ищу. Взаимности хочу.

Скриплю зубами.

Напомнил, блядь, про язву мою. Ведь забыл про неё на полчаса.

Так и не помирились мы с Машкой, после той ссоры и припадка ревности моей, а потом она вообще отморозилась. Говорит сквозь зубы, не смотрит, жопой не светить, одевается нормально.