Книга Мой гадский сосед, страница 46 – Аня Леонтьева

— Когда это ты приметил её? — от его замечания, в груди неприятно зажгло.

— Да как приехал, смотрю, к бабкиной калитке идёт. Ни чё такая, прикольная, — брат с интересом поглядывает во двор к соседке. — С юмором. Я оценил.

— Ага, юмора у неё хоть отбавляй, — ворчу я. — Через край прям.

Надо же, и перед братом успела жопой крутануть. Когда только?

И ведь Машка вполне во вкусе Михином. Всё как он любит. Всегда западал на таких языкастых да наглых. И блондинки у него сплошь.

Вот кто бабник, так это брат.

Ни разу женат не был, за свои тридцать годков. Да что там, серьёзных отношений по пальцам одной руки пересчитать можно.

— Не рекомендую, — выдаю коротко. — Если нацелился уже.

— Что так? — и глаза ещё большим интересом горят, и жар под грудиной у меня расползается.

— Ничего, — не желаю обсуждать Машку и все её заебоны. — Я сказал, ты услышал.

— Ага, — хмыкает, и вижу, что всё наоборот понимает.

— Харе, пялится. Вали в поленницу.

И пока он там дрова рубит, я предпринимаю, попытку поговорить с этой заразой.

Намерен даже извиниться, чего уж. Может, и перегнул палку.

Она-то тоже хороша, на эмоции на раз выводит. Ну, что-то беспокоит меня тот факт, что она в доме засела безвылазно, может, случилось чего.

Туман весело трусит за мной, когда видит, что я к соседке собрался. Поди, надеется, что перепадёт чего вкусного. Я бы тоже не отказался, но в такую удачу, что Машка всё забыла, я не верю.

Но как только ступаю на соседнюю бурьян-территорию, калитка открывается, и входит Машка, а за ней Короб младший тащится, и тележку её обугленную волочёт с флягой, и таким подобострастным взглядом её зад оглаживает, как слюни у него не капают.

Она так и не переоделась, в лосинах своих розовых шастает, только футболку подвязала, чтобы наверняка, блядь, всё видно было.

Замираем все вместе. Даже Туман стойку делает.

Меня захватывает какой-то бурный шквал эмоций. Никогда не был подвержен импульсивности. Ну, чёт смешалось всё.

Утренний Машкин концерт, приезд брата и его намёки. Короб-младший с его сальными гляделками. Всё как-то неожиданно за живое меня задевает.

Первой отмирает Язва Леонидовна.

— Чего надо? — добавляет градуса в мой кипящий котелок своей грубостью.

Пашка тоже отмирает, оттерев ладонь о штаны, притягивает.

— Здоров, Никитич!

Смотрю на его протянутую ладонь и явственно чувствую желание убивать.

— Здоров, — сжимаю в ответ его пальцы, и Короб тут же стонет, потому что не контролирую силу и жму от души.

— А! Ты чего, Никитич?

Машка продолжает молчать и настырно смотреть из-под бровей, в глазах так и читается «Выкуси!», ещё и губищи свои кривит.

Вот же язва!

Ладно, хер с тобой, золтая рыбка! Поиграть на нервах моих решила.

— Ничего, — отвечаю обоим, и не глядя, валю восвояси.

Заебись!

Теперь ко всему прочему я ещё и ревную эту вредину жопастую.

Ну, нахрен!

Надо самому, забор ей поставить и, чтобы и не видно и неслышно было.

Только с сожалением осознаю, что и самый высокий забор не поможет уже.

— Let's come together right now, O yeah, in sweet harmony[1], - весело подпеваю сладкоголосым британцам, нарезая помидор, закидываю его в разогретую сковородку.

Щас такой завтрак забабахаю!

М-м-м!

Пальчики оближешь!

Лёшкино наследие, все эти электронщики восьмидесятых. Он очень любит, слушает постоянно, вот и я втянулась.