Книга Мой гадский сосед, страница 10 – Аня Леонтьева

Просто в планах было крышу переложить, и чтобы тачка не мешалась, перегнал на соседский участок, а тут жара все планы посбивала. Вечером хотел обратно вернуть.

На кой мне это бурелом? Да и машина греется.

А забора у нас с тётей Нюрой давно уже не было, и хоть она не самый простой человек была, уживались как-то без него, а теперь, сдаётся мне, надо будет бетонный городить.

— А вы, я смотрю, только о нём и думаете, — спокойно отбиваю её атаку, вальяжно так облокотившись на бок своего «танка». — Чёт, сколько живу, ни разу не видел, чтобы вы к родственнице-то заглянули. Помогли бы чем. Ей так-то девяносто было.

Вспыхивает, видно, по неровному румянцу, что я в точку попал. Мучается совестью, курица ощипанная.

— Не ваше дело, — дрожит голосом.

— Да понятно, что не моё, — сплёвываю ей под ноги, отчего она опять вся идёт возмущение, шипит, того гляди, скоро кусаться начнёт, или клеваться, курица же. — Куда уж мне до вашей высокой морали.

— Наслаждайтесь владениями, — запрыгиваю в машину, и чуть ли зад не обжигаю об нагретую сидушку, еле сдерживая маты, завожу мотор и сдаю назад, лихо и чётко вставая под тент на своём участке.

И только дыхание перевожу, как слышу вопль и низкий лай.

Блядь, совсем забыл, что не только я на соседский участок покусился.

— Туман, ко мне! — гаркаю, выйдя из машины, видя, как мой сенбернар делает стойку на незваную гостью.

Замер у входа в домик, не даёт гадюке этой ни пройти, ни отойти, держит вниманием, и, если дёргается, рычанием сигнализирует, что она может и отхватить.

Даже на команду не реагирует, так, озадачен появлением чужого.

— Вы ещё и пса своего на меня натравили? — раздувается вся от негодования соседка, точно жаба, того и гляди сейчас бахнет.

— Очень нужно, помещица, — хмыкаю, подходя ближе, проверяя, что это с моим псом, который никогда мои команды не игнорировал.

Туман смотрит с сомнением на меня.

«Чужой же?»

Настороженно слушает мой тон.

— Пошли, Туман, а то она и тебе про право частное зачитает. Ко мне! — стучу себя по бедру, чтобы никаких сомнений.

Туман в последний раз оглядывает соседку, нюхает, запоминает, и лениво её обходит, а потом бодро припускает ко мне.

— Хороший мальчик, — хвалю пса, потрепав по лохматой башке.

— И скажите ему, чтобы не приходил больше, — доносится позади противный голосок.

— Да кому ты нужна, Маша, три рубля и наша, — ворчу тихо, не оборачиваясь, подхватываю пса под ошейник, потому что он по привычке хочет завернуть под яблоню, в тенёк. — Даром что сиськи и жопа отличные, но у нас этого добра…

Туман удивлённо смотрит и тащится, послушный моей воле, на свой участок.

— Не ходи больше, — наказываю ему, — нельзя.

А сам оглядываюсь и вижу, как соседка скрывается в доме. Чувствую, весело нам будет, и забор не поможет.

Мне снится Лёшик.

Он строго выговаривает мне за то, что я не приезжала к тётке Нюре, и что теперь я должна и дом, и участок отдать соседу. И даже, где-то в неясном далеке, маячит силуэт какой-то бабки, притом, что тётку я видела только на фото.

Муж нескончаемо бубнит, поправляя тонкую оправу своих очков, и, как всегда, грустно и разочарованно смотрит на меня своими голубыми глазами.

— Мария, ты меня расстраиваешь, — подтверждает словами.

— Да, ладно, Лёш! Даже во сне? — фыркаю я и отворачиваюсь, соображая, как же мне проснуться, чтобы не слышать это брюзжание.