Книга Мой гадский сосед, страница 13 – Аня Леонтьева

Мы ещё поборемся!

Но сперва желательно позавтракать, и найти источник электричества, и зарядить севший телефон.

Мои оптимистичные мысли прерывает нетерпеливый рык пса.

— У вас это семейное, да? — ворчу на него. — Никакого такта. Ты, вообще-то, у меня в гостях. Вот иди к своему гадскому хозяину и там свои условия диктуй.

Встаю, и на цыпочках иду по пыльному полу во двор. Пёс, за мной.

Судя по тому, что солнце только еле показалась, а с моих заросших владений ещё несёт прохладой, утро совсем раннее, но, как ни странно, спать не хочется. Бодрит это свежесть и переливы щебета утренних птиц. Хорошо-то как…

Пара жирных комаров замельтешили возле моих ног.

Да с такой травищей, у них там царство-государство.

Я вчера была в ауте, и даже если меня и кусали всякие кровососущие, ничего не чувствовала. Сегодня надо будет более тщательно подготовиться и разузнать, кто сможет скосить траву.

На соседнем участке вдруг скрипнула калитка.

Туман весело рыкнул, и, чуть ли не сбив меня с ног, понёсся к вошедшему во двор хозяину.

Сосед склонился, выдал что-то похожее на улыбку, потрепал пса за ухом, и только потом заметил меня.

Нахмурился, оглядывая с ног до головы, а мне совсем неуместно вспомнился сон.

И где только шатался? Такая рань. Хорошо ещё, что одетый. Даже какой-то нарядный, по сравнению со вчерашним. Рубашка лёгкая, расстёгнута на груди, брюки широкие, туфли.

Ну, понятно, по бабам шастал. По медведицам.

И только я хотела гордо развернуться и уйти, как он сплюнул себе под ноги.

— Чего вот выперлась? — выдал непонятно и обидно. — Все старания насмарку!

— Тебя не спросила, — возмутилась я. — Меня, между прочим, твой пёс разбудил…

Он скривился, словно голос мой ему причиняет боль, и я запнулась на половине, а он быстро ретировался в дом.

— Хам! — успела бросить ему вдогонку.

Стало почему-то обидно.

Вот так с самого утра испортить человеку настроение.

Ну, ничего, дай мне только телефон зарядить, я тут такой забор поставлю.

И хрен я уеду. По крайней мере, до конца лета, точно.

Так что пусть подавится своим ядом, гад!

Я привык просыпаться рано. До петухов, которые неизменно начинали орать с конца деревни, часов так около шести утра, и по цепочке, передавая звонкую эстафету, доходили до соседнего двора, где у Митрича, в хозяйстве жило аж два крикуна. Один старый и дряхлый, весь выцветший, и с одного бока выклеванный до лысины, своим молодым собратом, живший по соседству.

Митрич жалел старичка, давая тому дожить свой петушиный век до конца. Но, скорее всего, молодой петух его, в конце концов, заклюёт или затопчет. Так вот, даже он хрипло и надрывно орал своё утреннее «Кукареку!», когда подходила его очередь.

Иногда у петушиной братии случались странные погрешности, и они сбивались и орали по ночам, будя всех в округе, а иногда могли молчать часов до семи. Но мне это не мешало вставать давно, в заведённое время. Полшестого, максимум в шесть. Дальше и не спалось, и не лежалось. Голова включалась, тело требовало действий. Возможно, сказывалась привычка ещё со спортивных будней, когда надо было закинуться протеином и спешить на пробежку, потом на силовые. Надо же, ведь прошла, хренова туча времени, а тело помнит.

Мышечная память, мать его!

Но сегодня меня будит странная песня.