Книга Никак иначе, страница 113 – Аня Леонтьева

Утром почти всегда, когда я просыпаюсь, его уже и след простыл. Он вообще спит? Только запах, такой родной до боли, рядом на постели напоминает о том, что он не фантом.

Только в самый первый день, после выписки, когда он приехал за мной в клинику, и отвёз меня домой, мы провели вместе. Пока я приводила себя в порядок, он приготовил завтрак, и мы неспешно поели, потом развалились в гостиной, за просмотром какого-то сериала, я даже не отслеживала, мне просто было так чудесно рядом с ним. Потом выбрались в город, погуляли по парку, и свернули в кафе. Чудесный день, перерос в не менее чудесный вечер. Всё было идеально. Я думала, что так будет теперь всегда. Как я ошибалась.

Уже на следующий день, я проснулась одна, и спать легла тоже одна, и так две недели. Складывалось такое впечатление, что Кирилл от меня бегает. Вот я и решила, сегодня пораньше отпроситься с работы и нагрянуть к нему в офис, надеясь, что застану на месте.

Дверь открылась, и вышел, Кир, ещё не замечая меня. У нас, конечно свободный дресскод, и по сравнению с его помощницей, я в своих свободных джинсах, такой же свободной блузке, с кедами на ногах, конечно, кажусь неприметной, и меня опять ковыряет ревность к этой особе, которая, кстати, вообще-то вела себя достойно.

— Аня, в темпе вальса, документы по Роднянскому, через полчаса у меня встреча с ним, в «Рибай», — командует Кирилл, и кладёт на стол помощнице какие-то бумаги, и тут же ныряет в телефон, идёт обратно, совершенно не замечая меня.

Он сегодня в тонком джемпере, подчёркивающим его широкие плечи, и узких брюках, которые тоже много чего подчёркивали. Вот уж не думала, что буду бегать сама за этим гадом. Но ведь он совершенно не оставил мне выбора.

— Кирилл Дмитриевич, — пропела Аня, да и голос у нее, кстати, тоже идеальный, красивый, низкий с хрипотцой.

Где он её нашел-то вообще?

— К вам Светлана Вячеславовна… — она не договаривает, потому что он тут же вскидывает на меня удивлённый взгляд.

Я, уже поднявшись с кресла, и подхватив пальто и сумку, шагнула к нему.

— Зеленоглазая? Ты чего здесь? — в серых глазах скользит тревога.

— Привет, — наступаю на него, — есть разговор.

Кир смотрит на часы.

— Давай вечером, я сейчас…

— Нет, Кирилл, вечером будет поздно, сейчас, — отрезаю я, и даже упираю одну руку в бок, придавая себе решимости.

— Ты меня пугаешь, зеленоглазая, — усмехается он, но в кабинет проходит, попутно что-то печатая в телефоне, я следом, закрываю дверь, замечая, как блеснули интересом глаза Ани.

Кир проходит к столу, начинает там что-то ворошить. Я же пока полна решимости, скидываю пальто и сумку на ближайший стул, и подхожу к нему, ловлю его крупную ладонь, останавливая её движение, привлекая к себе его внимание.

— Ну что случилось? — он говорит ровно, но по глазам вижу, научилась определять, что беспокоиться, и поэтому они темнее, словно стальные становиться, потому что он готовиться обороняться. Он всегда готовиться обороняться. Истукан, чёртов.

— Кирилл, вернись ко мне! — заглядываю в эту сталь, пытаясь проплавить его щиты.

— Что за хрень, зеленоглазая, — злиться он, вытягивая свою ладонь, — я итак с тобой, решили же всё.

— Ты, правда, не понимаешь? — теперь злюсь я.

— Чего? — бросает он, снова начиная ворошить на столе стопки бумаг.