Книга Раскол, страница 24 – Аня Леонтьева

Ярость, ненависть, боль. И то, как он борется с собой, чтобы не свернуть мне шею.

— Прости меня, - нахожу, кажется единственно верные слова, но и они уже бессильны, потому что он улыбается, но так страшно.

— Нет, - отвечает так просто, и убивает этим коротким словом наповал.

Отпускает мою руку, и я, наконец, отползаю подальше, хотя могу этого и не делать, потому что он уходит сам.

Я настолько оглушена его отказом, что просто замираю.

Мне казалось, как только я покаюсь, повинюсь, попрошу прощения, он обязательно меня простит.

А теперь что мне делать? Неужели это действительно конец?

Но не к этому ли я была готова, когда убегала от него?

Не помню, как заснула, просто отрубилась, а утром взвыла от неудобной позы, от которой затекло всё тело. Кира рядом не было, видимо он так и не вернулся, предпочитая быть где угодно, но только не рядом со мной.

А потом я услышал посторонние голоса.

Говорила женщина. Что-то ласково и нежно. И иногда, тихо мужчина.

Это мигом меня взбодрило, и я поспешила в кухню, из которой доносились голоса, памятуя о моей хозяйке и её друге.

Я ворвалась в кухню, как была в короткой сорочке, и замерла на пороге.

За круглым столом сидели родители Кира.

На руках у Аллы Юрьевны сидел Ромка, и теперь понятно, кому все эти нежности достаются, рядом с Дмитрием Алексеевичем, Андрей.

— Привет, Юленька, - говорит Алла Юрьевна, и я отмираю.

Выдыхаю, и вдруг неожиданно для всех, и для себя, начинаю плакать.

— Юля? - изумляется Алла Юрьевна.

— Мам? - Андрей спешит ко мне.

Я стараюсь сдержать слёзы, но они прорываются через все мои попытки, и тогда я плачу ещё сильнее.

— Да что случилось? – не выдерживает Дмитрий Алексеевич, и тоже идёт ко мне.

— Простите… Простите, - задыхаюсь я, не в силах произнести и пары внятных слов.

— Это Кир? Он обидел тебя? – Дмитрий Алексеевич, протягивает мне платок.

— Нет.. Нет… Что вы… - я прячу лицо, в пахнущей табаком ткани, пытаясь прийти в себя.

— Юля, мы знаем своего сына, поэтому скажи… - это уже Алла Юрьевна, тоже подошла ко мне. Она сочувственно сжала моё плечо.

Я снова крутанула головой, отвечая на её предположение.

Боже, какая я размазня!

Просто наш ночной разговор добил меня, и, увидев родителей Кира, меня вдруг прорвало. Сама не ожидала, что так получится.

— Нет, нет, - повторила я, всхлипывая, и цедя из большого ковшика холодную воду, которую мне подал Андрей. – Он не обижал… Я виновата сама. Я сбежала от него…

— Сбежала? – переспросил Дмитрий Алексеевич.

— Я узнала, что он опять связался с криминалом, понимаете. Я пыталась поговорить с ним… - я перевела дыхание.

— И что ты сделала? – спросила Алла Юрьевна.

— Я сбежала, - ответила я и снова заплакала. – Зачем я это сделала? Плевать на всё. Надо было остаться…

— Блядь! – это Кир вернулся и встал в пороге с охапкой дров, и одним коротким словом привлёк всё наше внимание.

— Батя, я же просил, приехать одному, а ты маму привёз, - сверкнул он глазами, видимо моментально оценивая всю обстановку. Зарёванную меня, и всех вокруг. Но это не растопило его холодный взгляд, которым он прожёг меня насквозь.

— Чё за концерт? – процедил он.

— Кирюш, что происходит? – Алла Юрьевна встала между нами, загородив от него, словно чувствуя всю ту ненависть, что он изливал на меня.