Книга Раскол, страница 18 – Аня Леонтьева

Я досадливо бросаю взгляд на дверь. Нет, я не собираюсь снова бежать от него. Что-то настораживает меня вся сложившаяся ситуация. Кир, конечно, ничего не рассказывает, но я чувствую напряжение. И теперь, когда он нас нашёл, я могу отправиться к родителям, но что-то подсказывает мне, что это тупик. По его манере поведения, по коротким фразам, даже то, что он совсем налегке, без сменной одежды, только кошелёк и документы, всё это говорит мне, что сейчас нужно его слушаться, ведь он так же как и я, не будет рисковать детьми.

Только он видимо думает по-другому, поэтому и запер дверь, и поэтому не спит спокойно. Ждёт от меня подвоха, очередного шага.

— Ну, раз Кир так сказал… - вздыхаю я, и принимаюсь читать Роме его любимую книгу, под которую мы все спокойно засыпаем.

[1] Чиллаут - это спокойная музыка, как правило, электронная, без быстрых ритмов и бешеных басов.

9.

Меня будет боль. Тянущая, режущая боль внизу живота. Я морщусь, понимаю, что пришли месячные. На два дня раньше запланированного. Надо встать, в ванной в моей косметичке, есть и тампоны, и обезболивающие таблетки.

Я разлепляю глаза. За окном уже вечер. В номере тихо и серо. Мальчишки ещё спят. Ромка сопит на моей руке, прижавшись лбом к плечу, и конечность начинают покалывать иголочки. Отлежала.

Рядом отвернувшись спиной, спит Андрей.

Я пытаюсь аккуратно высвободиться. Дам мальчишкам ещё немного поспать, хотя конечно пора уже вставать.

Спазм снова скручивает живот, и я сидя сгибаюсь, пережидая самый острый момент боли. Нужно спешить в ванную, иначе рискую залить всё здесь кровью.

Прохожу мимо комнаты Кира, и не глядя, открываю дверь в ванную.

Он стоит над раковиной, всё такой же полуголый, в одном полотенце, и чистит зубы. Видимо постиранную одежду ещё не принесли, а смены нет. Я замираю на секунду, встретившись с его пронзительным взглядом, и снова удивляюсь тому, как близкие люди могут стать совсем чужими в одночасье.

Отвожу взгляд и тянусь за ним, на полочку, где виднеется моя косметичка. Кир вдруг резко разворачивается лицом ко мне, и я, не дотянувшись до цели, замираю.

Не смотрю в лицо, устала от того презрения, что скользит каждый раз, когда он смотрит на меня. Перед моим взором его мощная грудь, поросшая темными волосами и расписанная вензелями и рисунками. Конкретно сейчас смотрю на витиеватую надпись под сердцем на латинском «Custodi et Serva», что в переводе означает «Спаси и Сохрани». А рядом, тускло сверкает крупный серебряный крест с распятьем, на такой же цепи.

Аромат его кожи, смешанный со здешним гелем для душа, щекочет мои ноздри. Замираю, чувствуя макушкой и взгляд и дыхание, что разбивается об неё. Не смею поднять глаза, продолжаю пялиться туда, где у него сердце. Просто не в силах ничего ему сейчас сказать, да и бесполезно это, наверняка всё решил, как всегда, самолично. Но он сам поднимаем моё лицо за подбородок, и в этот же момент новый спазм скручивает мой живот.

Свожу брови, хмурясь от боли.

— Что, так противен тебе? - усмехается Кир, по-своему понимает мои гримасы.

— Да причём здесь ты, - выкручиваю свой подбородок из его пальцев, чувствуя нарастающую боль.

— Я понял, красивая, что я уже давно не причём, - скрипит его голос.

Он не даёт мне выкрутиться из его рук, а даже наоборот, толкает меня к стене, и сжимает запястья одной рукой, прижимая их над моей головой. Типичный собственнический жест для Кира. И опустить голову не даёт, сжимает сильнее подбородок. Его косматое лицо склоняется, и глаза внимательно ощупывают меня.