Книга Раскол, страница 15 – Аня Леонтьева

— Мам, вставай, - Андрей тянет меня наверх, и я неуклюже поднимаюсь, опираясь о его руку.

— Ты же обещал, - кидает он Киру, стоящему рядом, и нервно курившему.

И прежде чем Кир отвечает, я вытираю слёзы, и говорю:

— Всё хватит, Андрей. Кир прав, я это заслужила…

— Нет, - вертит он головой, - нет, не заслужила! Ты ошиблась, просто ошиблась…

— Эта ошибка могла стоить нам всем жизни, и если бы не Кир…

— Мам, нет, - Андрей смотрит на меня, потом переводит взгляд на Кира, - не смей с ней так обращаться!

Кир молчит в ответ, и я обнимаю сына, благодарю его за защиту.

— Садись к Ромке, - подталкиваю его к машине, и когда он забирается внутрь, поворачиваюсь к Киру.

— Что дальше?

Он выбрасывает окурок, поднимает на меня свои глаза. Осматривает, словно впервые увидел. Скользит взглядом по волосам, по щекам, по шее, по груди, животу и бёдрам. Возможно, он прикидывает, за что полюбил меня и теперь не может вспомнить.

Возможно, обдумывает план, как бросить меня. Я приму всё, потому что он прав, я виновата, и сегодня у меня перед ним появился неоплачиваемый долг, жизнь моих детей.

8.

Мы сидим в придорожной кафешке. Мужчины завтракают, а мне кусок в горло не лезет. Все хмурые. Мальчишки зевают. Мы ехали всю ночь.

Куда?

Никто, кроме Кира не знает, а спрашивать тоже никто не стал.

К утру, почти на выезде из города нас ждал неприятный сюрприз. Пост ДПС.

— Блядь! - материться Кир, и я вскидываю глаза, даже не помню, как задремала.

— Что? Что случилось? - пытаюсь выяснить.

— Буди Ромку! - командует Кир и сбавляет скорость.

— Зачем? - не понимаю я.

— Рома, подъём! - гаркает Кир, на всю машину.

Вздрагиваю даже я, а дети, которые спали, подлетают, и Ромка, конечно, заходиться пронзительным плачем.

— Кир зачем? - вспыхиваю я.

— На руки бери, и пусть пока поорёт, - перекрикивает гвалт Кир, и тормозит, у стоящего постового.

Ромка старается так, что закладывает уши. Кир опускает окно, и начинает сбивчиво объяснять, что ребёнок упал, что мы были в гостях, и едем сейчас домой, что он никак не успокоится, и, конечно же, у него есть документы, просто целых два часа в этом оре, у него уже голова идёт кругом.

Я уже сама чуть ли не плачу, и инспектор, что заглядывает к нам в салон, где я с мокрыми глазами пытаюсь урезонить Ромку, плюёт и пропускает без проверки.

Кир тут же срывается с места.

Ромку успокаивает Андрей, начинает строить ему разные рожицы, и сын меняет гнев на милость, а Кир обещает их вкусно покормить, как только мы проедем подальше.

— Зачем этот спектакль? - возмущаюсь я, всё никак не отойду от рёва сына, голова просто раскалывается.

Кир смотрит на дорогу, сосредоточенно и увлеченно.

Не отвечает. Не разговаривает, со мной. Лицо бороздят хмурые морщины. Видно, что он устал, и щёки такие впалые, под бородой. И чувство стыда вновь затапливает меня. Трудно представить, что он пережил за эти дни и месяцы. Сколько нервов стоили ему наши поиски. И как он злится на меня, поняв, что я ушла сама.

— Потому что мы в жопе, Юля, - наконец бросает он и притормаживает у придорожного кафе. - И всё по твоей милости.

Выходит из машины, и открывает дверь с пассажирского места, берёт на руки Ромку, и зовёт с собой Андрея.

Я тоже выхожу.

Кир закрывает машину, и мы идём к одноэтажному зданию. Ещё раннее утро, но кафе работает круглосуточно.