Книга Раскол, страница 14 – Аня Леонтьева

Мы все трое, к тому времени дети тоже проснулись, сидели на диване и смотрели на то, как Кир ловко обшаривает карманы бесчувственного мужчины, выуживая документы, которые впрочем, он отшвырнул в сторону, потом ключи от машины, их он положил на тумбочку.

— Чё сидим? - рявкает Кир, повернувшись к нам. - Собираемся, гостеприимство закончилось!

Мы начинаем спешно собираться, а если учесть что у нас всегда всё собранно, чтобы быстро поменять место жительства, то получается у нас скоро.

Кир тем временем, присаживается на корточки перед скрученной женщиной.

— Ну что, Зинаида Ильинична, много душ-то загубила?

— Пошел на хрен, фраер, ты не следак, я не на допросе, - зло выплёвывает она.

Кир оборачивается на застывших и полностью собранных позади него нас. Андрейка с сумками, я с Ромкой на руках, который благополучно засыпает.

— Чё встали? Во двор идите, там подождите, сейчас приду.

— Кир…

— Я сказал, идите во двор, - чеканит он, уже не глядя на нас.

Я выпроваживаю сперва Андрея, потом сама выхожу, под злой взгляд хозяйки дома.

— Юленька, - скалится она напоследок, - мы же договаривались, что ты ёбарей водить не будешь!

— Это не ёбарь, - бросаю я, - это мой муж, - и выхожу.

Из дома не доносится никаких звуков, пока мы стоим в ожидании. Летняя ночь немного прохладная, и Андрей жмётся ко мне, хотя это наверняка не от холода. Это озноб, которым я покрываюсь тоже, от осознания того что могло произойти, не будь рядом Кира. Это страшно даже представить, и я стискиваю крепче сопящего Ромку, и прижавшегося к боку Андрея.

В окнах гаснет свет, и вскоре выходит Кир. Он одетый и спокойный, проходит мимо, и мы идём следом.

Возле поворота стоит машина. Нива.

Кир открывает дверцы, и забрав у Андрея сумки, кидает их на заднее сидение, потом подталкивает его в машину, забирает у меня спящего Ромку, удобно устраивая того на заднем сидении рядом с братом. Но как только я собираюсь сесть в машину, он придерживает меня под локоть, и слегка отталкивает. Я отхожу, упершись в забор соседнего дома.

— Кир? - смотрю на его высокую фигуру, нависшую сверху.

И только сейчас замечаю, что его трясёт. Он весь напряженный, накалённый. Смотрит, словно гвозди заколачивает.

— Ты хоть представляешь, что могло произойти, если бы меня не было рядом? - выговаривает чётко и тихо.

— Кир… - пытаюсь вставить, но он перебивает.

— Ты, блядь, хоть немного соображаешь, что они бы вас порешили! - уже громче.

Стискивает мои плечи, и встряхивает.

— Сука, понимаешь или нет? Тебя, Ромку, Андрея?

— Отпусти мне больно! - я пытаюсь выбраться.

Мне и вправду больно, а ещё страшно. Я ещё не в полной мере осознала то, что произошло, а его слова, словно удары по лицу, выбивают дух.

— Больно тебе? - рычит Кир, хватает за короткие волосы и запрокидывает мою голову назад, подтягивая к себе, так что я на носочки встаю. По моим щекам струятся слёзы, я впиваюсь в его руки, пытаюсь разжать пальцы.

— Ну, так знай, ты это заслужила, сука лживая, и боль и страх этот, это всё твоё!

— Отпусти её, - Андрей с разбегу врезается в Кира, и он от неожиданности отпускает меня, и я, не удержавшись, падаю на землю.

Плачу и от боли, и от обиды, от страха. И от правды, жестокой, беспощадной неумолимой правды.

Я это заслужила. Потому что чуть не погубила своих детей. Он прав.