Книга Машенька и полковник Медведев, страница 4 – Аня Леонтьева

После еды меня начало колотить от холода ещё сильнее.

Я огляделась в поисках хоть какого-то тепла.

Камин!

Он был огромный, сложенный из камня, но, увы, погасший. Зато рядом с ним стояло старенькое, уютное на вид глубокое кресло.

Решение пришло мгновенно. Раздеваться. Прямо здесь и сейчас.

Ветровка полетела в сторону, шлёпнувшись мокрой тряпкой на доски пола. Следом отправился спортивный топ.

Я плюхнулась в кресло — то жалобно скрипнуло подо мной — и вцепилась в пятку правого кроссовка. Он не поддавался. Грязь сработала как клей.

— Да слезай ты! — прошипела я.

Ухватившись левой рукой за деревянный полированный подлокотник, я упёрлась ногой и дёрнула со всей дури.

Раздался сухой, громкий треск.

— Ой...

Я замерла.

В одной руке у меня был грязный кроссовок, а в другой — оторванный с мясом массивный подлокотник.

— Надеюсь, это не антиквариат, — прошептала я в темноту и попыталась осторожно пристроить обломок обратно, будто пазл, но он грустно свалился на пол, прямо к моим грязным носкам и кроссовками.

— Ладно, разберёмся с мебелью потом, — пробормотала я, чувствуя, как зубы снова начинают стучать.

Тело нестерпимо зудело от грязи. В процессе яростного стягивания второй кроссовки и легинсов, я заметила неприметную дверь в стене.

Посветила туда телефоном, который уже мигал красным. Потом прокралась, будто кто-то меня может заметить, заглянула за дверь.

Ванная! Или душевая!

И, о чудо — бойлер на стене гудел, показывая признаки цивилизации.

Я скинула с себя остатки грязной одежды в раковину и встала под кипяток. Это было блаженство, сродни тому, когда я ела картошку и мёд.

Выйдя из душа, я поняла, что совершила тактическую ошибку.

Полотенца не было. Мои вещи представляли собой мокрый ком грязи в раковине. Я пошарила руками в темноте — ни халата, ни чистого полотенца. Только какие-то огромные фланелевые рубашки на вешалке, но до них идти через холодный коридор, а я снова начала стучать зубами.

Сил не было. Инсулиновый скачок после ужина валил с ног.

В тёмном углу спальни виднелась кровать. Огромная, неряшливо застеленная мохнатым покрывалом. Она просто манила своей божественной горизонтальностью.

Вариантов не осталось.

Я, как была — мокрая и голая — с разбегу нырнула под тяжёлое пуховое одеяло. Оно пахло лесом, хвоей и совсем чуть-чуть табаком. Совсем не противно, а даже приятно.

«Я только согреюсь, — подумала я, сворачиваясь калачиком. — Пять минут… А то ещё медведи… тьфу ты, хозяева нагрянут… А я… здесь… в их постели…»

— Мадам, вы, часом, не охренели?

Это первое, что вырвалось из меня, когда белянка на моей кровати перестала визжать ультразвуком, осознала свою наготу и, схватив подушку, прикрылась ей, прижалась к спинке кровати, с ужасом пялясь на меня.

Ну да я с пяти утра в лесу, гнал подранка. Рожа заросла щетиной, камуфляж в грязи и тине, от куртки парит сыростью и потом. В доме темень, а я с ружьём.

Но так-то и я не ожидал, что в моей берлоге меня встретит «сюрприз» с голым задом.

— Вы кто? – выдавила белянка.

— Я-то хозяин. А ты кто? Машенька? – хмыкнул я, намекая на сказочку, в которой девчонка к медведям зашла и без зазрения совести похерила всё имущество.

— А откуда вы знаете?

— Что ты, Машенька? — усмехнулся я.

Надо же, пальцем в небо, а попал.