Книга Машенька и полковник Медведев, страница 8 – Аня Леонтьева

Пока я примерилась к своему коварному плану, скрипнула входная дверь.

Сердце ухнуло куда-то в пятки.

Как же быстро он вернулся!

Или это я медитирую уже как полчаса, пытаясь собраться с духом.

Я сжала рукоятку сковороды, снова набираясь решительности. Костяшки пальцев побелели от напряжения, я юркнула за выступ стены, рядом с входом.

Как раз послышались шаги. Тяжёлые, босые шлёпки по деревянному полу.

Ближе.

Ещё ближе.

— Холодно, твою мать, — прорычал голос совсем рядом.

Сейчас!

Я зажмурилась, сделала шаг вперёд и, с воплем, который должен был быть боевым кличем, а вышел писком придавленной мыши, замахнулась сковородой в пустоту, надеясь, что гравитация и удача на моей стороне. И тут же поскользнулась на чём-то, нога поехала вперёд, вторая за ней.

Последнее, что я увидела, было озадаченное лицо Медведева, и летящая прямо на меня монстр-сковородка.

Всё, занавес.

— Два дебила – это сила, — констатирую факт, глядя Машеньку, которая распласталась на полу. Сверху — как надгробная плита — моя сковородка.

— Ну зашибись, — вздыхаю обречённо. – Ещё жмура мне не хватало. Отдохнул, бля.

Лежит, не шевелится. Рубашка сбилась, на поясе сумка.

И куда мы такие красивые собрались со сковородкой наперевес?

Поправляю полотенце на бёдрах, затягиваю узел туже, прежде чем нагнуться над этой блаженной. А то знакомы всего ничего, а «вещдоков» в виде голой натуры друг другу уже на целую статью подкинули.

Что сделать-то хотела? Напугать? Или прибить? Явно не убиться чугуном у меня на глазах.

Разжимаю тонкие пальчики с ручки сковороды, приподнимаю.

Машенька в нокауте. На лбу шишка, но вроде дышит.

— И каково хера ты на мою шею, Машенька? — поднимаю её с пола, прижав к себе.

Лёгкая такая, мордашка в удивлённой гримасе застыла, губки разомкнула.

Если забыть, что она ебанутая на всю голову — даже симпатичная. Жаль, что дурная по всем признакам.

А после удара сковородкой явно окончательно кукуху сотрясло.

Несу, укладываю на кровать. Голову чуть приподнимаю, ощупаю шишак на лбу. Знатный будет «фонарь». Надо бы метнуться на кухню за льдом, пока отёк не сдавил то немногое, что у неё там вместо мозга, а то мало ли...

Она распахивает глаза ровно в тот момент, когда я нависаю над ней в миллиметре, разглядывая её.

— Что… вы… делаете? – шепчет.

В глазах ноль мыслительного процесса. Зато паника — полным ходом.

— Мозги ищу. Пока безуспешно, — рычу ей в лицо, перехватывая дёрнувшуюся руку. - Расслабься, Рэмбо комнатный. Сотряс у тебя по ходу. Пытаюсь понять, насколько сильный, или ты по жизни такая контуженная.

— Да всё нормально, — неубедительно шепчет она, замирая подо мной, и смотрит на меня снизу вверх так, трепетно, как оленёнок на ствол снайперской винтовки. И от этого мой организм снова радостно салютует, подавая совершенно неуместные признаки жизни под полотенцем.

Да ёб твою ж мать!

И чем эта пигалица берёт только?

Одно же сплошное недоразумение.

А сейчас с этим шишаком, глазами в кучу так вообще, без жалости не взглянешь. Но вот мой одичавший организм совсем не против этого анекдота. Понятное дело, что после развода, я баб к себе не подпускал настолько близко, а эта вон уже пару раз в кровати полежать успела, ещё и голая, и сейчас-то не шибко одета. Ведь ничего же под моей рубашкой нет.