Книга Машенька и полковник Медведев, страница 11 – Аня Леонтьева

— Маша, ты контуженная, или удар сковородкой отключил инстинкт самосохранения?

— Я не хотела, честно! – пробормотала я, судорожно ёрзая в попытке встать и понимая, что абсурднее положения не придумаешь.

Даже тот факт, что мы видели друг друга голыми, меркнет на этом фоне. Я, так-то всё ещё в одной его рубашке, но теперь сидела на нём верхом. И, судя по тому, как напряглось тело подо мной, эта эквилибристика не оставила полковника равнодушным.

Он выпростал руки из мешка, его ладони сомкнулись на моей талии, чуть приподнимая.

— Тогда, может, перестанешь на мне ёрзать и наконец, слезешь? Или у тебя на эту ночь другие планы?

— Что? – завопила я, понимая, куда он клонит, и ударила по его рукам, чтобы не лапал меня.

Медведев отпустил, и я опять хлопнулась на него, отчего он жалобно зарычал.

— Да у меня вообще жених есть, — гордо заявила я, отчаянно пытаясь игнорировать то, насколько неуместно и одновременно… будоражаще ощущалось его тело подо мной.

В темноте блеснули его глаза. Усмешка в голосе стала ещё ядовитее.

— Повезло ему, — выдал этот хам и одним движением поднялся и стряхнул меня на кровать.

— Это что ещё за намёки? — выдала я, отползая к самой стене, поправляя задравшуюся рубашку и чувствуя, как горят щёки.

— Что ты! Никаких намёков, — матрас прогнулся, когда полковник лёг рядом. - Ему явно скучать не приходится. Мы вот знакомы меньше суток, а у меня уже стойкое желание тебя придушить. Чисто в профилактических целях.

Я хотела съязвить в ответ, но слова не находились. Да и чего уж там, я получила то, что просила. Он рядом.

Я выдохнула и легла, чуть отодвинувшись к краю.

— Просто страшно у вас тут…

— Угу. Спи.

— Правда, я не нарочно, всё это, — почему-то мне хотелось оправдаться. Я и сама не подозревала, что когда-либо окажусь в такой ситуации.

— Спасибо…Кирилл…

— Спи уже, — раздражённо повторил он.

Я натянула на себя краешек одеяла, внезапно и остро ощущая жар его тела рядом.

Скрипы и шорохи дома больше не пугали. Теперь мой мозг был занят другим: он снова и снова прокручивал ощущение его твёрдого, горячего тела подо мной.

И к моему ужасу, рождал совершенно недопустимые фантазии, в которых мы занимались чем угодно, но только не сном.

Сны — редкие гости в моей голове. А если и забредают, то обычно это рваный, бессвязный бред. Но сегодня психика выдала баг. Исключение из правил.

Сон был до одури красочный, с эффектом полного присутствия.

Подобного не случалось со времён срочной службы. Тогда организм жил на заводских настройках: выжить, выстоять, не сломаться. Там не было места сантиментам. Голые инстинкты, отточенные и ясные, как лезвие ножа.

И вот теперь, во сне, всё, что наяву я держал на цепи в самом тёмном углу сознания, вырвалось на свободу.

Конечно, катализатором стала Машенька со своей ночной гимнастикой. А дальше сработало моё воспалённое воображение.

И возвращаться в реальность не хотелось. Картинка, звуки, ощущения — всё было пугающе настоящим.

Такой сон — не о нежности. Не о романтике. Он — о голоде. Глухом, животном, давно неутолённом.

То, что вчера было под запретом, сон сделал возможным. Все мысли приобрели вес. Все запретные желания стали осязаемыми.

Воздух вокруг сгустился, пропитавшись тяжёлым, почти электрическим напряжением. Во сне больше не существовало слова «нет». Не было ничего, что сдерживало меня — только чистый, первобытный инстинкт, требующий немедленного выхода.