Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 15 – Ирина Манаева

Перегудовы жили маленьким семейством в двухкомнатной квартире недалеко от нас. Мать работала библиотекарем, отец — на заводе инженером. Жили скромно, но дружно, в отпуск ездили только в деревню, обновки покупали редко.

Олька была единственным ребенком в семье, поэтому с детства всегда мечтала о сестре, которой меня и звала. Познакомились мы во дворе, играя в песочнице, позже пошли в один класс. Как-то я похвасталась, что меня приняли в музыкалку. Тогда и Олька захотела научиться играть на пианино, даже учителя выбрала того же. Все делали вместе, секреты хранили от других тоже вместе. Так и выросли.

А теперь?

Меня даже не поставила в известность. И это не могло не выводить из себя.

Эмоции колотились в рёбра. Я пинала попадающиеся под кроссовки камешки, прокручивая в голове возможные события. Накричать? Выдержать паузу? Завести разговор по-взрослому?

В каждой семье есть кризис, у каждой дружеской пары он тоже бывает. У моего отца лучший друг — дядя Сеня, так они целый год из-за какой-то ерунды не разговаривали, даже подрались немного. А сейчас все отлично.

Поднимаюсь на второй этаж и подхожу к знакомой двери. Заношу руку над звонком, слушая, как из-за двери льётся музыка.

Олька часто играла. Могла сесть за инструмент и импровизировать часами. А мне нравились такие дни: лёжа на кровати подруги растворяться в музыке. Качаться на волнах в океане, прогуливаться по золотым пляжам или бродить по свежему лесу. С детства имела хорошее воображение!

Потом мы менялись, и я создавала свою музыку.

Захотелось уйти. Именно сейчас, когда я снова услышала, как Олька играет, потому что рядом с предательницей не хотелось находиться. И я уже было развернулась, когда дверь открылась.

Одиннадцать лет назад

Я так любила подругу, а теперь мне хочется сбежать. Только не могу, потому что музыка становится громче, и мать Оли выставляет мусорный пакет в подъезд.

— Здравствуй, Ася, а мы не слышали, как ты звонила, — немного удивляется, глядя на меня. — Давай, проходи. Оля у себя в комнате, а я «Великолепный век» смотрю, там сейчас Хюррем и Валиде что-то ссорятся.

Надо же, как совпало. Кажется, мы с её дочкой сейчас тоже начнём.

— Ты не знаешь, что вчера было, а то я пропустила? — задаёт вопрос.

— Не, теть Марина, я такое кино не люблю.

— А я очень уж. Все, реклама закончилась, пойду смотреть.

Разуваюсь и направляюсь в комнату Ольки.

— Аська! — она радостно вскакивает со стула, подбегая и усаживая меня на кровать. — Ты должна послушать, срочно! У меня эта мелодия весь день в голове крутится, вот только недавно оформила немного.

Она снова садится перед пианино, принимаясь играть, а я прожигаю взглядом её спину, держа зубы крепко, чтобы с языка не сорвалось что-то опрометчивое. Музыка приятная, но совершенно нет настроения на похвалу. Когда Олька заканчивает, просто пожимаю плечами.

— Мелодия, как мелодия. Не цепляет.

Слежу за её выражением лица, ожидая, что вот сейчас она возьмёт и признается про этот чёртов конкурс. Но нет.

— Странно, думала, что ты оценишь, — говорит разочарованно, а я просто молчу.

Она снова смотрит на клавиши, размышляя, а потом быстро пробегается по нескольким нотам и немного меняет мелодию.

— О! А, если так?

— Еще хуже, — отзываюсь недовольно, облокачиваясь на стену.