Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 18 – Ирина Манаева

Только назад дороги не было. Я слишком хотела туда попасть. И многие посчитали бы это за счастье. А счастье было какое-то с оговоркой.

Анжела Дмитриевна выдала конкурсные произведения, которые подбирала специально для Ольки, а я будто донашивала за ней вещи, как некогда она за мной. Раньше я и не думала, насколько это неприятно. Казалась себе благодетелем.

К чёрту, я старалась не думать об этом.

Как-то рьяно взялась за работу. Наверное, хотела не только показать, что достойна, но ещё и не оставаться наедине со своими мыслями. А они, порой, были неимоверно гадкими.

Не поднимая головы, долбила ноту за нотой, оттачивая материал. Всё свободное время проводила за инструментом, а мать только цокала языком. Она воспринимала это всё, как развлечение. Прочила мне карьеру, в которой есть место деньгам. Которая настолько прозаична, что воротит. Мало ей того, что Зойку заставила жить так, как хотела сама, так ещё и меня была намерена сунуть в юридическое. От одной мысли делалось тошно, а Олька поддерживала. Говорила, что следует идти за мечтой.

Вот я иду. Для меня музыка была сама жизнь. Отними её, я престану быть тем, кем являюсь.

Пока мы с Анжелой Дмитриевной готовились снимать видео для отборочного тура, я попросила не напоминать Ольке про конкурс. Ссылалась на то, что Перегудовой тяжело было принять это решение. Да и рассказывать про меня тоже ни к чему. Обещала, что сама как-нибудь подготовлю подругу к этому. И, надо отдать должное, Анжела не подвела.

А я засела за этюды и полонезы, усиленно готовясь к выступлению. Встречалась с Олькой только в школе, объясняя загруженность занятием с репетитором по химии. Перегудова понимающе кивала и делала уроки дома одна, хотя раньше мы постоянно проводили время вместе.

С Анжелой Дмитриевной я встречалась каждый день, чтобы успеть подать заявку, и уже через месяц в актовом зале на рояле исполняла конкурсные произведения. Сделав несколько дублей, учительница осталась довольна. А я всё думала: была бы Олька настолько хороша? Только спрашивать об этом было бы верхом тупости.

Вместе заполнили заявку на участие и отправили необходимые документы и видеоматериал в оргкомитет. Дело было сделано. Через две недели должны были прийти результаты отборочного тура.

А пока…

Я тянула время. Рассказывала Ольке, что педагог на больничном, и она терпеливо ждала начала занятий, пока однажды в магазине не встретила учительницу. Только этого и следовало ждать. Всё тайное когда-либо становится явным. И не следовало ждать, что всё рассосётся само собой. Наш разрыв был предрешён, и Олька первая сделала шаг назад.

Оставалось надеяться, что всё, сделанное мной, того стоит.

Одиннадцать лет назад

Я верила. Я была последней дурой и безгранично верила той, кто называл себя моей подругой. Пока мои глаза не открылись достаточно широко, чтобы понять: меня предали.

— Здравствуйте, Анжела Дмитриевна, — сияю, увидев любимого учителя. Встреча случайная, в магазине. Но будто судьбоносная.

— Олечка, как рада тебя видеть. Ты выглядишь здоровой. А почему на занятия не ходишь?

Теряю дар речи, не сразу понимая, о чём она.

— Так вы же на больничном⁈ — говорю задумчиво. Глубокая складка пролегает на лбу, потому что все мыслительные процессы запущены.