Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 20 – Ирина Манаева

— Мама, как же больно, мама, — не могу сдержать стон. — Я ненавижу Аську, слышишь? Видеть ее не желаю!

— Почему⁈

Вытираю слезы, которые стекают по щекам, убегая на подбородок. Почти кричу, не в силах сдержать боль и гнев, распирающие меня изнутри.

— Она предала меня, мама! Она забрала себе мою мечту! Она украла мой последний шанс! — кажется, голос срывается на хрип. — Я не поеду в Питер! Нет! На конкурс едет Аська! — гнусавлю с забитым носом. — Она наврала, что я отказалась, чтобы взяли ее!

Слёзы душат. Как и обстоятельства. Она уезжает, а я буду здесь. Кому легче? Тому, кто уходит, или тому, кто остаётся?

— Ася⁈ Ты уверена⁈ — мать широко распахивает глаза. Даже для неё это дико и непонятно. — Но вы были такие подруги, Оля! Это она тебе все рассказала?

— Нет, — шмыгаю носом, гнусавя. — Но это уже неважно.

Зарёванными глазами смотрю на мать, сидя на своей кровати, где ещё совсем недавно мы лежали в обнимку с Аськой.

— С этого дня её больше не существует! Я не желаю о ней слышать!

Роспись и печать. Между нами всё кончено.

Мать крепко обнимает, пытаясь унять боль.

— Знаешь, в твоём возрасте у меня тоже была подруга, — решила поделиться историей. — Жили мы тогда в маленьком городке. Пришли на дискотеку, и Юля исчезла куда-то со знакомым парнем. А я осталась одна ночью среди пьяных подростков, мечтающих о партнерше на один вечер. Вот тогда, Олька, мне стало действительно страшно. Я ждала её около получаса, понимая, что добираться домой буду одна.

И вот выбралась из клуба, стараясь как можно меньше притягивать внимания. Меня кто-то окликнул, и я таааааак побежала, — она улыбнулась, вспоминая прошлое, которое в момент настоящего не казалось таким весёлым.

— Так в своей жизни не бегала никогда. Но страх еще тот мотиватор. До дома добираться пешком час, улицы почти не освещены, повсюду чудятся люди, желающие обидеть, а я бегу без оглядки. Пару раз останавливалась перевести дыхание, и снова бежала. Только оказавшись в кровати, успокоилась.

— А подруга? — смотрю внимательно.

— Нашлась на следующий день, — махнула рукой мать. — Только желания ей доверять уже не было.

— И что потом?

— А что? Через полгода я поступила в институт в другом городе. На том дружба и закончилась, — завершила она историю. — Олька, как много в жизни разочарований, и как мало настоящих друзей. Жизнь штука длинная, а людям подлости бесследно не проходят. Отольются кошке мышкины слезки, — она мягко стирала капли солёной влаги с моего лица. — Улыбнись, дочка, переживем вместе, это не последний конкурс в твоей жизни, и не последний друг.

— Спасибо, мам, — еще крепче обнимаю родного человека, так необходимого сейчас. Кажется, мир рухнул. Так, что придавило развалинами. А мать подставляет свою спину, чтобы я попробовала встать на ноги.

Вот были планы, надежды, а в одночасье карточный замок пал. А строился с любовью и усердием, только вынули самую нижнюю карту.

— Ты понимаешь меня лучше остальных, — добавляю шёпотом.

— Работа у меня такая — понимать, — улыбается она в ответ.

Одиннадцать лет назад

Этот день не мог не настать. Олька отсела от меня, хотя парту делили последние десять лет, и перебралась к отличнице Свете Галкиной на первый ряд, сказав учителям, что последнее время стала плохо видеть вдаль. С мной разговаривать не хотела, но я попыталась извиниться на одной из перемен. Внутри было неимоверно гадко, а Олька молча встала и вышла из класса. Демонстративно. Чтобы показать всем.