Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 23 – Ирина Манаева

— Я в первый раз.

Голос тихий, настроение испорчено. Она опять напомнила мне про Ольку. Хотя я намеренно пыталась об этом забыть. Начинаю злиться на себя, на ситуацию, на Перегудову, в конце концов. Если бы она мне только сказала… Ничего бы не произошло.

Я несколько раз пыталась поговорить, писала ей. Она ни в какую. Ну и к чёрту. И не надо со мной мириться. Я и так переступала через гордость, каждый раз, когда она воротила нос. Хватит. У всего есть предел. Она не единственная на этом свете. Будут и другие. Ведь так?

Олька в прошлом. Просто за чертой, там, где-то в 5000 км отсюда.

Одиннадцать лет назад

Это мой звёздный час.

Или провал.

Кажется, перестала дышать, лишь слышу, как в зале кто-то покашливает.

Я просто обязана сделать всё по максимуму!

Пальцы ложатся на клавиши, осязая их гладкость. И как только звучит первый аккорд, уплываю вслед за мелодией, качаясь на музыкальных волнах. Это не просто игра, это жизнь. Моя жизнь, которая неразрывно связана с тем, что я сейчас делаю.

Темп нарастает, звуки вырываются из горла рояля надрывно, призывно, улетая вверх под самый потолок, чтобы вернуться обратно прямо в мою душу. Только постоянный образ Ольги стоит перед глазами, как призрак, напоминающий, почему я вообще здесь. Трясу головой, а за ней вслед пальцами, представляя, как морщится Анжела где-то по правую руку от меня, и принимаюсь играть дальше.

Я ликую, я чувствую себя настолько счастливой и опьянённой, что неважно, какое количество зрителей в зале, потому что я и музыка — неотделимы. Мы — единое целое.

Играю последнюю ноту, и рука зависает над клавишами, звук затихает, словно пальцы медленно пьют его сок. Раздаются аплодисменты, сначала негромкие, но причина не в том, что зрители плохо хлопают. Я снова возвращаюсь в этот мир, подкручивая звуки.

Поднимаюсь с места и кланяюсь, как заведено. Спускаясь в зал, не замечаю, как женщина в черном вечернем платье и с яркими красными губами пристально разглядывает меня. Пожалуй, чересчур неприлично. Только потом, когда встречаюсь с ней взглядом, становится как-то неуютно, будто сижу перед ней без одежды. А она лишь еле заметно кивает. Только я уверена: мы не знакомы.

Постепенно сердце приходит в свой привычный ритм, а я слушаю других, понимая, что соперников много, и конкуренцию мне могут составить достаточно человек. Но надежда со мной до последнего.

А зря.

Среди награждаемых моё имя не прозвучало.

Как говорится: быстрее, виртуознее, мелодичнее. Кажется, я проиграла своим соперникам по всем фронтам. Нет, хуже всех, конечно, не была. Такой среднячок, который ничем не запомнится, хоть Анжела Дмитриевна и старалась хвалить. Отыграла чисто, но без души, — услышала я от жюри. Надо же, мне казалось, это она и есть. Душа.

Может, дело в том, что голова была тяжелая от мыслей и мешала сосредоточиться? Сама того не ведая, Олька повлияла на моё выступление, находясь по другую сторону Уральских гор. А, может, мне просто не хватило мастерства, и я слишком преувеличила свои силы и талант.

Как бы то ни было, домой возвращалась поверженной.

А если музыка действительно не моё? Что, если мать права? Лучше блистать в нелюбимом деле, чем быть посредственностью в любимом? Сказывалась глупость, молодость, провал. Можно сказать себе: не расстраивайся, это не последний шанс, еще будет все. Но это ложь, за которой нет правды. Теперь мне придется уступить матери, выбрав «верную» профессию. Выиграй конкурс, можно было бы привести неоспоримый довод, что я не лыком шита, что нельзя зарывать в землю талант.