Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 14 – Ирина Манаева

Мои руки застыли над клавишами, сыграв последний аккорд, который все еще звучал в аудитории. Снимаю ногу с педали, и звук замолкает.

— Вот можешь, когда хочешь. Можешь, — радуется учитель, как ребёнок. — Только в конце надо отрывистее ми, ми, ля, — сигналит мелко пальцами в воздухе, — потом аккорд и подольше подержать. Вот так сыграешь на краевом смотре, и первое место наше. На сегодня все, можешь идти.

Потягиваюсь за инструментом, хрустя пальцами так, что Анжелу передёргивает, и собираю ноты. Осталось решить вопрос с химией, потому что мать по голове не погладит. Уже в дверях слышу голос.

— Совсем вылетело из головы. Что там с Олей Перегудовой? Давно на занятиях не была.

— Бабушка плохо себя чувствовала, так они в деревню ездили к ней на три недели, а потом Оля гайморит подхватила, даже в больнице лежала, но сейчас дома, — отвечаю.

— Знаю, что вы дружите с детства, Асечка. Ты же пойдешь навестить Перегудову? Так вот, напомни ей про Всероссийский конкурс молодых исполнителей на фортепиано и узнай, сможет ли она поехать.

— Что это за конкурс? — сдвигаю брови, потому что впервые слышу. Только внутри уже коробит, что меня не просто ставят в известность, а просят передать про это.

— Мы уже разговаривали с Олей, она знает. Нам заявку подавать надо, сроки поджимают.

Молчу, глядя прямо на Анжелу Дмитриевну, понимая, что за моей спиной происходит что-то не очень приятное. И она, кажется, жалеет, что стала со мной обсуждать это. Смотрит в окно, вздыхая.

— Асечка, вы обе очень талантливые девочки, это правда. Вы растете на моих глазах и становитесь все более профессиональными пианистками. Но выдвинуть я могу только одного кандидата, к сожалению. Ты прекрасно чувствуешь инструмент, но есть ошибочки, над которыми нужно еще поработать. Твоя игра сыровата для такого конкурса. — Она смотрит как-то просяще, а я делаю вид, что мне плевать. — Ася….

— Да ничего, понимаю, — пожимаю плечами, чувствуя себя паршиво. Будто все кругом знали, что грядёт, а я остаюсь в неведении.

— Краевой смотр талантов тоже не пустой звук, поверь. Ты заслуженно получишь первое место!

— Анжела Дмитриевна, — решаю перебить ненужную тираду, — я взрослый человек, не надо сюсюканий. Не обижаюсь.

Нагло вру. Ну а что следует сделать? Уйти и хлопнуть дверью?

— А знаешь что? Я лучше сама Перегудовой позвоню, дай ее номер, пожалуйста. Я как-то записывала, но сейчас уже ничего найти не могу, — она ищет пути. Только совершенно не хочется помогать. Настроение сегодня ужасное.

— Я телефон дома забыла, — нагло вру и улыбаюсь через силу. — Вы не переживайте, — растягиваю улыбку, — все передам, а потом вам ответ принесу, могу даже в письменном виде, — шучу, разряжая обстановку.

Обмануть учителя просто. Милой белокурой девушке с голубыми глазами и приятной улыбкой трудно не верить. Шагаю домой, на душе скверно: огромной волной разливается злость. Я же всегда считала, что мы с Олькой почти сестры, и между нами никаких секретов. А тут мало того, что Перегудову выделили, так еще она и словом не обмолвилась о престижном конкурсе. А я, как дура, хвалилась ей про идиотский краевой смотр.

Возвращаюсь домой хмурая, ем без аппетита и открываю ненавистный учебник по химии. Спустя несколько абзацев понимаю, что мысли далеко. Совершенно не вникаю текст: глаза читают, только толку нет. Убираю книгу, решая прогуляться. Надо навестить Ольку, а там уже решить, что и как.