Книга Игра Бродяг, страница 320 – Литтмегалина

Вогтоус постучался в большие ворота. Прошлый раз бродяг втащили в деревню волоком, в этот раз они вошли важно, как гуси.

— Каким бы жутким и мерзким ни был этот мир, — сказал Вогтоус, — в нем все же можно освоиться. Только это и утешает.

— А как мы найдем дом Майлуса? — спросила Эхо.

— Просто это самый большой дом, — ответил Вогтоус, и они тихо, устало пошли по пустой улочке, утопающей в холодных сумерках, словно в морской воде.

* * *

У дома старосты были синие ставни и крыша, надежные толстые стены сложены из массивных блоков — единственный каменный дом во всей деревне. Дом окружал высокий забор, выкрашенный синей краской, у калитки стояла разгруженная телега.

Калитка была приоткрыта, и бродяги пошли к дому по дорожке, посыпанной песком. Эхо было неуютно, и она сказала об этом Вогту, а он ответил, что чувствует то же и как было бы хорошо отсюда уйти, но Эхо не поняла, что он имеет в виду, говоря «отсюда». Покинуть дом старосты? Или деревню? Или же вовсе сбежать из этого недоброго мира? Они поднялись на крыльцо и постучались, но никто не отозвался.

Вогтоус прижался ухом к двери.

— Староста с кем-то разговаривает. Слов не разобрать, но интонации мне не нравятся.

— Придем завтра?

— Нет уж. Я не хочу, чтобы этот день закончился совсем безрезультатно.

Эхо с легким беспокойством посмотрела на него.

— Что ты намерен делать?

— Для начала проберусь в дом. Если хочешь, оставайся здесь.

— Я лучше с тобой.

Все окна на обращенной к ним стороне были заперты. Бродяги прошли вдоль стены, обогнули угол и здесь к ним прыгнула толстая коротконогая собака, черная, в рыжих подпалинах, и, замотав тупоносой головой, уже навострилась поднять лаем всю деревню. Эхо испуганно отступила за Вогта.

— Тихо, — небрежно приказал Вогтоус собаке.

Та немедленно захлопнула пасть и плюхнулась на брюхо. Эхо не знала, как Вогтоусу удается такое, у нее бы не получилось. Собака ткнулась носом в землю, словно вдруг совсем обессилила, но, когда Эхо прошла мимо, через силу подняла губы и с тихим рычанием показала желтые зубы.

— Не сметь рычать на мою подругу, — строго сказал Вогт.

Собака ползком попятилась и исчезла в большом зеленом кусте.

На окне, оглядывающем задний двор, ставни были приоткрыты, впуская в дом свежий воздух. Вогтоус внезапно рассмеялся, и его короткий смешок прозвучал в фиолетовой тишине пугающе громко. Вогт поспешил зажать рот руками.

— Вылитый староста, — шепотом объяснил он сквозь пальцы. — Сплюснутый нос, отвислые губы и такие же пустые глаза навыкате.

— Ты о собаке?

— Ну не о кусте же. Тише, — сказал Вогт, хотя шумел здесь в основном он. — Послушаем, о чем они говорят.

— Невероятная наглость, — прохрипел, будто его душили, староста Майлус. — Продавать то, что вам не принадлежит.

— Все хотят подзаработать, вы же понимаете, — ответил кто-то заискивающе, но твердо.

— Это вымогательство… вы должны были только доставить, вот и доставляйте. Я еще сообщу куда следует…

— Да ладно вам, — примирительно сказал кто-то. — Если уж взялись таскать сено с чужого сеновала, не мешайте это делать и другим, пусть даже это будет вам чуточку в убыток. Рука руку моет.

— Сено с чужого сеновала? — с надрывом в голосе повторил староста. — Что вы подразумеваете под этим выражением, хотел бы я знать?