Книга Игра Бродяг, страница 319 – Литтмегалина

Во рту у Эхо стало сухо.

— В то время тебе все виделось иначе — ведь ты был счастлив. А что теперь? Ты бываешь счастливым?

— Наверное… не знаю. Все слишком усложнилось.

Эхо слышала, как очередная волна разбилась о скалы. Она ощутила холодные брызги на своей коже, хотя, конечно, они не могли достичь ее. Ей было холодно смотреть на мрачную воду, под которой нет цветов или полосатых рыб. Но она не могла отвести взгляд. Подобно Молчуну, она знала власть воды, черной, как плохие воспоминания, никогда не унимающейся полностью, как застарелый гнев.

— О чем ты думаешь?

— Я не знаю, — повторила Эхо его недавние слова. — Это действительно страшное море. Не стоило нам приходить сюда. Хотя, я думаю, он был здесь. Он смотрел на воду и представлял, как прыгает вниз.

— Прыгает вниз?

Вогтоус встал, на стертых, разболевшихся ногах проковылял к Эхо и обнял ее своими мягкими руками, уводя от края.

— Что? — Эхо рассмеялась. — Я не собираюсь прыгать, Вогт.

— Наверное. И все же тебе лучше не стоять так близко. Это же только один раз.

— Что — один раз?

Вогтоус не смотрел на нее.

— Мы умираем. Сейчас, когда я вспоминаю себя прежнего, я понимаю, что раньше я верил в то, что это можно делать неоднократно, и, умирая — не исчезаешь. Может быть, начинаешь все заново. Просто неудачная попытка, дождь, который проходит, понимаешь? Это настолько глупо, да?

— Не так уж, — покачала головой Эхо, припомнив свой разговор с Человеком Игры.

— Вот только смерть — это навсегда, ничего не исправишь. Однажды я проснулся и впервые в своей жизни осознал, что это так, — он почувствовал ее взгляд. — Что?

— Ничего, — быстро ответила Эхо, отворачиваясь. Сердце стучало прямо-таки бешено.

— Пойдем, — поторопил ее Вогт. — Здесь нечего делать и здесь плохо.

Во взгляде Эхо вновь взметнулось разочарование.

— Но где-то же мальчик должен быть? Мы все осмотрели, везде искали. Мы так устали, но не нашли его.

Уходя, Вогтоус оглянулся и сказал:

— Когда бог хочет узнать, что происходит в одном из его миров, ему достаточно глотка воды, и он узнает все. Что он поймет об этом мире, попробовав такую воду?

— Какой бог? — устало спросила Эхо. — Их так много. Я запуталась.

— Самый первый. Тот, кто когда-то начал все это. И, возможно, пожалел об этом.

Эхо недоуменно посмотрела Вогту в спину и начала осторожно спускаться.

* * *

Эхо ободрала локоть, но в целом спуск был удачным.

— Ужасные скалы, — все-таки сказал Вогт. — Ужасные.

Косолапый и Лысый спали, сладко вытянувшись на траве и раскрыв рты.

— Это настолько трогательно, — сказал Вогтоус. — Прекрасны их сны или ужасны, мы оставим их с ними.

Эхо подумала, что этим двоим грозят большие неприятности за то, что они вырубились и не уследили, но вслух она ничего не решилась сказать сердитому Вогту.

— Куда теперь?

— К старому пройдохе.

— К Майлусу?

— Да. Попробуем расспросить его.

— О чем расспросить? Да и сумеем ли мы чего-то от него добиться? Он скользкий, как угорь.

— Мы прижмем ему хвост. Идем.

— Я и так иду, — Эхо бегом догнала его. — Послушай, мы весь день бродили по деревне, расспрашивая всех встречных и поперечных о мальчике, и большинство из них даже не удосужилось нам ответить.

— Они боятся сболтнуть то, чего нам знать не позволено. А позволения здесь раздает Майлус.