Книга Игра Бродяг, страница 238 – Литтмегалина

Голос Вогтоуса звучал абсолютно замогильно. Как будто пытаясь подыграть, ослепительное, пышущее жаром утреннее солнце над головой Наёмницы заволоклось тучей, тень пала на землю. Но Вогт был Вогтом и посему моментально порушил собственноручно выстроенную атмосферу.

— Смотри-ка, жук! — выпалил он, рухнув в траву на четвереньки. — Интересно, куда он ползет?

Наёмнице давно бы следовало привыкнуть, и все же она оказалась несколько сбита с толку неожиданной сменой темы. Вогтоус нежно подул на жука. Жук — большой, круглый, с ярко-красной спинкой — настороженно замер, выждал и, успокоившись, деловито пополз дальше.

— Он такой серьезный, — восхищенно заметил Вогт. Не поднимаясь с четверенек, он последовал за жуком.

— А что потом? — спросила Наёмница, ступая следом.

— Годсэнт встретил девушку. В глубине леса, — ответил Вогт, не поднимая головы.

— Почему в лесу?

— Как и он сам, она пряталась… от остальных, плохих.

— Как ее звали?

— Она не помнила. Когда мир погрузился во мрак, она обратилась в Девушку Без Имени. Враждебность, проникшая в воздух, воду и кровь людей, отравила ее, но не изменила полностью — она все еще владела собственным разумом. Если она и казалась частью темного мира вокруг, это не было правдой.

— Надо же… какое странное сходство… — задумчиво протянула Наёмница. — Вогтоус, ты уверен, что Ветелий рассказал тебе эту историю? Я отчего-то уверена, что ты придумал ее сам.

Он не слушал ее, увлеченно преследуя жука.

Жук остановился перед сухой веточкой, преградившей ему путь. Казалось, он впал в глубокую задумчивость. Красная спинка блеснула под прорвавшимся сквозь брешь в туче лучиком. Наёмнице захотелось прикоснуться к жуку, ощутить, какой он живой, гладкий, нагретый солнцем. Вогтоус поднял веточку; нисколько не удивившись внезапному исчезновению препятствия, жук пополз дальше. Вогт улыбнулся. Ресницы оттеняли его глаза, придавая им таинственную, мерцающую глубину. «Наваждение какое-то», — подумала Наёмница, сокрушенно помотала головой и все-таки опустилась на траву рядом с Вогтом.

— Почему она не обезумела, как все? — спросила она, глядя на жука, но не на Вогта.

— Потому что была совершенно особенной. Настоящее чудо, правда?

Наёмница оторопело уставилась на него. Он о жуке? О ней?

— Эта встреча все изменила, — жизнерадостно продолжил Вогт. — Прежде Годсэнт убегал от темноты, но, стоило ему встретить Девушку Без Имени, как у него появились силы бороться с ней.

— С Девушкой Без Имени? — недоуменно уточнила Наёмница.

— С темнотой, конечно, — Вогт медленно перебирали ладонями и коленями, следуя за жуком. — Разумеется, небо не прояснилось только оттого, что Годсэнт поверил всем сердцем, что однажды это непременно случится, однако некоторое время спустя Годсэнт и Девушка Без Имени увидели птиц, тяжело летящих над деревьями. Птиц было немного, но они смогли выжить и летели к спасению. Странники последовали за ними. Несмотря на сильную усталость, они шли без остановки, боясь упустить стаю из виду. Лишь когда птицы садились на ветви, чтобы, нахохлившись, впасть в недолгий поверхностный сон, Годсэнт и Девушка Без Имени могли позволить себе отдохнуть и немного поспать — они научились просыпаться от звука хлопающих крыльев. Так длилось много, много дней. Люди и птицы были измотаны и истощены, но и те, и другие были слишком упрямы, чтобы сдаться. Лишь одна пичужка, слишком ослабшая, чтобы поднять себя в небо, осталась дожидаться смерти на хрупкой веточке, не прогибающейся под ее невесомым телом. Годсэнт и Девушка Без Имени пожалели пташку и взяли ее с собой. Когда шел дождь, они собирали капли, чтобы смочить свои пересохшие губы, но никогда не забывали прежде напоить птицу.