Онлайн книга «Игра Бродяг»
|
— Вопящие? — Наёмница посмотрела на Вогта с тревогой. — Клубящиеся, я сказал «клубящиеся», — пробормотал Вогт и потер потный лоб. На секунду его губы скривились, как у плачущего ребенка. — Он был растерян, потрясен, испуган. Он не понимал происходящего. Он не мог никому помочь! Наёмнице вдруг захотелось обнять Вогта. Или хотя бы погладить по волосам. Вместо этого она взяла его за руку и сказала: — Расскажи остальное потом. — Он бежал, бежал, бежал в полной черноте. Его сияние угасло, и больше ничего не защищало его от тьмы, но она угомонилась сама, насытив свою ярость. Годсэнт оказался в лесу и, задыхаясь, без сил упал на корни дерева, выступающие из земли. Он осознал, что остался совсем один. Во мраке. Вогт замолчал. Пальцы Наёмницы уже готовы были соскользнуть с его пальцев, но он перехватил ее руку, не позволяя отдалиться. Наёмница в глубине души обрадовалась этому, потому что это было вроде как не ее решение. Они шли еще с час, пока воздух не стал прозрачно голубым, после чего решили, что на сегодня с них хватит. Светящийся лист несколько увял (самая странная еда в жизни Наёмницы, куда более странная, чем змеи), но был по-прежнему вкусным, к тому же его оставалось еще не меньше половины, следовательно, проблема пропитания пока не беспокоила. После ужина бродяги поплавали в реке. В отличие от быстро прогревающейся притоки, вода в Нарвуле всегда оставалась холодной, но после изнурительно жаркого дня это было скорее преимущество. Наёмница сама поразилась собственному благодушию. Казалось, жизнь внезапно начала доставлять удовольствие. Да и в лице Вогта не осталось и тени грусти. Когда он дотронулся под водой до выступающих ребер Наёмницы, она отплыла, нарочно плеснув ему в лицо (Вогт рассмеялся), хотя не рассердилась, а… она не знала, что. На берегу Наёмница суетливо натянула на себя одежду и только после этого решилась взглянуть на Вогта. Он неподвижно завис в синей воде. Наёмница подумала, какие загадочные и яркие у него глаза в цвете сумерек, но вслух, конечно, ничего не сказала. Вогт улыбался, но затем уголки его губ вдруг опустились, а глаза раскрылись шире. Наёмница вздрогнула и оглянулась, но позади были только деревья и густеющая темнота между ними — самая обычная, а не та враждебная всему живому тьма, что упоминалась в истории Вогта. Когда Наёмница снова обратила взгляд на Вогта, на его лице было и вовсе непонятное выражение. — Что? Что? — спросила она, как спрашивала уже не раз. — Я бы никогда не столкнул тебя в воду, — сказал Вогт. — Я знаю, — кивнула Наёмница и села. Вогтоус поплыл к берегу, и Наёмница опустила лицо к коленям, дожидаясь, когда он выберется на сушу и добредет до своей одежды. От ее душевного спокойствия осталась лишь груда осколков. * * * — Тьма может казаться непроглядной, но однажды глаза привыкнут к ней и начнут видеть. Так случилось и с Годсэнтом, хотя порой он мечтал снова ослепнуть, так как, блуждая в сумрачном и враждебном мире, наблюдал много страшного: погибшие оголенные деревья среди груд опавшей листвы; птиц, и после гибели сжимающих лапками почерневшие ветки; солнце — белая смутная точка в небе, — не способное разогнать темноту ослабшими лучами. И люди — мертвые и такие, каких нельзя было назвать ни мертвыми, ни живыми. Мрак забрал их память, и они слонялись, не узнавая самих себя и ничего вокруг. Они были опасны, потому что из всех чувств в них остался лишь гнев, и ничто, кроме встречной силы, не могло отвратить их от нападения. Едва завидев их, Годсэнт убегал прочь. Даже когда его сердце билось, едва не разрываясь, он радовался, что ему удалось спастись от очередной погони, хотя, возможно, для него было бы куда проще погибнуть. Углубляясь дальше в лес, пугавший его прежде и успокаивающий сейчас, Годсэнт все реже встречал кого-либо… |