Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 92 – Лена Харт

Я сбежала с этого дурацкого приёма, едва выдержав бесконечные вопросы о том, где мой муж. Пришлось врать, улыбаться, а каждое упоминание имени Кирилла вонзалось в меня тысячью иголок. Даже очаровательные щенки из приюта, ради которых всё и затевалось, не смогли отвлечь от боли, пропитавшей каждую клетку моего тела.

— Твой брат — конченый ублюдок, ты же знаешь, — рычит в трубку Тимур. — Я ему все кости переломаю, когда вернусь.

— Не надо, Тим. Пожалуйста.

Ненавижу насилие, а Тимур с самого детства защищал меня от Ярослава. Ненавижу, что ему до сих пор приходится это делать.

— Тогда надеюсь, Кирилл подключит свои мафиозные связи и сотрёт его в порошок, — хмыкает Тим.

— Нет, — стону я. — Это будет ещё хуже.

— Но кто-то же должен поставить его на место, Лина! Он разрушил две жизни, и ради чего?

Я лишь сильнее вжимаюсь щекой в мягкую ткань его футболки, закрывая глаза.

— Я знаю, Тим. Уверена, Кирилл сам найдёт на него управу. Если у Ярослава осталась хоть капля мозгов, он пойдёт в полицию, но что-то я сомневаюсь.

— Может, он его просто разорит. Это больше в его стиле, — размышляет Тимур.

— Да уж, для этого даже стараться не придётся. Уверена, он и так на мели. Чёртов бесполезный кусок дерьма.

Тимур тихо смеётся.

— Что теперь будешь делать, малыш?

Сглатываю подступающие рыдания.

— Не знаю, Тим, — шепчу я. — Внутри просто… пустота.

— Ох, малыш… — тихо говорит он, и его сочувствие окончательно ломает меня.

Моё и без того разбитое сердце рассыпается в прах. Отнимаю телефон от уха, прижимаю к груди, и меня захлёстывают глухие, рваные рыдания. Ненавижу, что из-за меня пострадал Кирилл.

Ненавижу, что не рассказала ему о подлом плане Ярослава с самого начала. Но больше всего на свете я ненавижу своего бесполезного, зря коптящего небо брата.

Когда снова подношу трубку к уху, Тимур терпеливо ждёт на том конце провода.

— Как же я хочу тебя обнять, Лина.

Смахиваю слёзы.

— Мне бы тоже этого хотелось.

Тим вздыхает, и я благодарна ему за то, что он не сыплет банальностями. Не говорит, что всё наладится. Не уверяет, что Кирилл меня простит.

Потому что мы оба знаем — это может быть ложью.

На фоне кто-то зовёт его по имени, и я вспоминаю, что он вообще-то на работе.

— Иди, я позвоню позже.

— Я на связи, если что.

— Знаю.

— Люблю тебя, Утка.

— И я тебя, Тим.

Отключаюсь и смотрю в пустоту, до боли сжимая в кулаке футболку Тимура. Как же отчаянно я хочу вернуть своего Айсберга.

Всю ночь я провела на этом диване, проваливаясь в короткий, тревожный сон и снова просыпаясь. Взгляд бесцельно блуждает по комнате: от телефона на журнальном столике к пальто на вешалке. В голове крутятся самые страшные сценарии, и я не знаю, что делать дальше.

Часть меня хочет позвонить Ярославу.

Встретиться.

Но знаю: если увижу его, то не сдержусь. Вцеплюсь в его самодовольную рожу ногтями, выцарапаю глаза. К чёрту моё правило «никакого насилия».

Сердце колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть из груди. Дрожащими пальцами всё-таки беру телефон.

Глубокий вдох.

Выдох.

Набираю номер Ярослава.

Он отвечает почти сразу.

— Какого хрена ты звонишь в семь утра? — рявкает он вместо приветствия.

— Зачем ты это сделал, Яр? — спрашиваю, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он презрительно фыркает.