Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 152 – Лена Харт

— Сюда никто не войдет.

— Все заметят наше отсутствие, когда часы пробьют полночь…

Одним резким движением он расстегивает молнию на брюках.

— Мне плевать.

Упираюсь спиной в холодную стену. Прохлада пробирается сквозь тонкий шелк платья, заставляя вздрогнуть.

— А вот мне, может, и не плевать. Мне же потом возвращаться к гостям… с… — прикусываю губу, не договаривая.

— С моей спермой, стекающей по твоим ногам? — заканчивает он за меня, и я заливаюсь краской еще гуще. Он впечатывает меня в стену, его горячее тело — единственная преграда между мной и реальностью. — Я думал, ты хочешь повеселиться. Но если предпочитаешь постель, мы можем не вылезать из нее до самого утра. Выбирай. Но я в любом случае тебя трахну.

Упираюсь ладонями в его мощную грудь.

— Какой самоуверенный.

— Я обещал тебе, где буду в полночь, Лина. Внутри тебя. А я не нарушаю обещаний — плохая примета.

Обвиваю его шею руками и картинно киваю.

— Что ж, этот год был удачным. Логично будет встретить следующий так же.

Его лицо озаряет торжествующая улыбка.

— Вот именно. — Он спускает брюки до колен. — Снимай трусики.

Еле сдерживаю смешок.

— Не могу.

Его брови изумленно ползут вверх.

— Это еще почему?

Прижимаюсь губами к его уху и выдыхаю:

— А я их не надела.

Животный рык, вибрирующий в его груди, превращает мои ноги в вату.

— Тебя сейчас очень жестко поимеют, Князева.

Одной рукой он вздергивает подол моего платья до самой талии, другой высвобождает свой твердый, внушительный член. Мои ноги сами собой обвивают его бедра, и я подаюсь навстречу, когда влажная головка упирается в мои складочки.

— Всегда для меня готова, да, corazón?

— Всегда…

Кир входит в меня одним мощным, глубоким толчком. С моих губ срывается стон, в котором смешались боль и наслаждение. Я до предела заполнена им.

— Сейчас будет быстро, — рычит он мне в губы, — а потом я растяну удовольствие на всю ночь.

— Мне нужно… тебе кое-что сказать… — задыхаюсь, пока он вбивает меня в стену размеренными, глубокими толчками.

Кирилл замедляется, упирается лбом в мой.

— Это как-то связано с тем, что ты весь вечер виртуозно уклонялась от шампанского?

— Ты заметил?

Его нос скользит по линии моей челюсти, губы находят чувствительную точку под ухом, и он нежно целует ее.

— Я замечаю все, что касается тебя, малышка. Когда узнала?

— Прямо перед ужином… Хотела сказать, но тут вас с Егором срочно вызвали… — Его движения становятся еще медленнее, почти невесомыми. — Пусть это пока будет наш маленький секрет…

Он заглядывает мне прямо в глаза, и в его взгляде плещется такая нежность, что у меня перехватывает дыхание.

— Ты снова делаешь меня отцом.

Киваю, не в силах сдержать счастливую улыбку.

— Абсолютно верно.

— Ты просто невероятная. Я до сих пор не понимаю, за что мне такое счастье.

— Ты родился под счастливой звездой, забыл? — напоминаю.

Кир качает головой.

— Все это было пылью, пока не появилась ты. Я бы отказался от всего, не моргнув глазом, лишь бы у меня была ты. И наши дети. Я серьезно, Лина.

Прикладываю ладонь к его небритой щеке, и он трется о нее, как большой кот.

— Знаю.

А потом сжимаю внутренние мышцы, обхватывая его член, и глаза Кирилла закатываются. Он глухо рычит сквозь сжатые зубы.

— Но тебе и не нужно ни от чего отказываться. Ты можешь иметь всё, Кир.

Он делает последний медленный, глубокий толчок, и волна обжигающего удовольствия накрывает нас обоих.

— У меня уже есть всё, corazón.

Да.

У него есть.

Как и у меня.

КОНЕЦ.