Книга После развода. Колкие грани счастья, страница 49 – Лана Полякова

И отключился, точно зная, что ничего я ему ответить не могу. И не умею. Вновь сижу застывшим сусликом перед удавом и трепещу хвостиком. Самой противно, честное слово!

— Маш, Машенька, что он тебе такого страшного под конец сказал, отчего ты так побледнела? – сквозь вату в ушах донёсся до меня голос Андрея, и я, подняв взгляд, всмотрелась в его лицо.

Неравнодушное, с внимательными глазами и тревогой в голосе такое близкое и родное лицо человека, которому не всё равно, что со мной. Именно сейчас он готов мне помогать, и ему не противно видеть, какая я слабая и никчёмная. Он знает, у меня за душой ни гроша, да и я сомневаюсь, что Андрея всерьёз волнует, сколько денег я могу в теории отсудить у бывшего мужа.

Так зачем я строю какие-то непонятные искусственные барьеры между нами? Для чего?

Жизнь и так сложна и коротка, так к чему создавать лишние препоны самостоятельно?

— Ма-а-ам? – Максим поставил передо мной стакан с водой и посмотрел с тревогой.

— Спасибо! – я взяла стакан, обнимая его обеими ладонями, и постаралась сделать глоток так, чтобы не видно было, как сильно трясутся мои руки.

Холодная и чистая вода смыла противный привкус желчи и немного привела в порядок мысли.

— Всё нормально, – я заговорила, стараясь строить короткие простые фразы.

С ними не так заметно, как я дрожу внутри.

— Вадим пугает, – объяснила, проваливаясь в синеву любимых глаз, что согревала меня, и уточнила, — Он всегда так делает. Сначала стыдит. Перекладывает на меня возможную и невозможную вину. Заставляет чувствовать себя никчемной и виноватой, стесняться себя и молчать обо всем, что происходит в нашей семье. А когда я остаюсь одна, слабая и беспомощная, то он начинает пугать.

Вздохнула рвано и решительно продолжила;

— Сейчас он грозится лишить меня родительских прав. Вадим подкупает комиссию. Я точно это знаю, потому что была свидетелем разговора бывшего мужа с кем-то них. И нам нужно как-то обезопасить себя. И будет суд..

Я всё-таки выдала себя дрогнувшим голосом в конце. Не смогла удержаться.

Но я поделилась своим страхом и болью!

Я всегда жалела после смерти родителей что молчала о Вадиме. Возможно, наша жизнь сложилась бы совсем по-иному…

— Сёма обложит нас справками со всех сторон так, что комар носа не просунет! Пусть покупает, посмотрим, как ему ещё сверху прилетит статья за дачу взятки и за фальсификацию, – хмыкнул Андрей, прерывая мое очередное проваливание в прошлое.

А затем, помолчав буквально минуту, заговорил уверенно, чётко раскладывая по полочкам:

— Не бойся, Маш. По закону отнять у тебя ребёнка невозможно, несмотря ни на какие свидетельства и наветы. У нас суд верит официальным документам, а не словам чужих людей, какими бы ужасными они ни были. Ты на учёте в наркологическом диспансере не состоишь, как алкоголичка врачами не отмечена, в милицию не привлекалась. Психически устойчива и не наблюдаешься у специалистов. Твой бывший муж замучается пыль по судам глотать, как говорится. Подделывать такое количество бумаг не согласится ни за какие деньги ни один вменяемый врач. И ни один более ли менее адекватный судья не рискнёт вынести настолько одиозное решение. Тем более что существуют суды высших инстанций и прокурорский надзор.

Андрей говорил зло, вкладывая в слова чувства, так, будто эта тема была для него знакома. И если не больной, то проработанной.