Книга После брака. Ненужная бывшая жена, страница 95 – Анна Томченко

— Хватит! — Паша дёрнулся ко мне, обогнул стол. Выхватил из рук тарелку, со звоном её поставил на стол так, что она ровнёхонько на три части раскололась.

— Если ты считаешь, что я сейчас поведусь на твои речи, то ты ошибаешься. Это моя проблема. Только я её буду решать, либо не решать. Как уж карта ляжет. Но если ты начнёшь в это дело соваться, если ты подключишь к этому делу детей, я клянусь, ничего хорошего больше не будет. Вся моя та забота окажется всего лишь жестом доброй воли. На деле ты ещё не представляешь, насколько я могу быть жестоким. Насколько я могу быть мудаком.

— Куда уж ещё больше мудаком, Паш? — Спросила я, дёргаясь в его сторону и наступая на него. — Куда уж больше, Паш. Люди разводятся. Оставляют детей ни с чем. Бросают жён. Вешают на них долги. Но только ты отличился. Такой весь хороший, такой весь правильный. Все со всех сторон ты предусмотрел: с дочерьми нас ни капельки не оставил на паперти! Да только вот ты забыл о том, что нам ничего этого, кроме тебя, не нужно! Ты забыл, что деньги ничего не значат, когда нет тебя! Зачем мне твоя недвижимость? Зачем мне твои счета, если тебя нет рядом?

— Ты понимаешь, что я тебе изменил? — Спросил он зло, заставляя все-таки меня заплакать.

Слезы брызнули из глаз и я не выдержав, оттолкнулась от Павла.

— Ты понимаешь, что я тебе предпочёл другую женщину? Ты понимаешь, что она там носилась, ребёнка планировала? Тебе как такое? Нормально? Нигде не жмёт? Гордость не подъедена? Ты нигде не застопорилась в своих рассуждения? — Он посмотрел на меня лукаво и зло. Ещё ведь не прямо глядел, а искоса. Становясь похожим на дьявола-искусителя.

— А я целовалась с Разумовским. Ха-ха. — Произнесла я зло и действительно усмехнулась.

Увидела, как по лицу Павла скользнула тень, злость, ярость.

Ревность чёрной тьмой накрыла его лицо.

И если бы во мне было побольше женской стервозности, я бы развила эту тему, чтобы просто посмотреть, как Пашу перекосит окончательно.

— И видишь вот в чем вся проблема, Паш. Ты за поцелуй готов убить и меня, и Разумовского, а мне абсолютно плевать, с кем ты был в постели пока мы были с тобой в разводе. Потому что измена на фоне того, что ты можешь умереть, ничто и очень глупо надеяться, что своими похождениями ты оттолкнёшь меня. Не оттолкнёшь, потому что по мне— лучший живой предатель, чем мёртвый великомученик.

Татьяна

Паша вылетел из квартиры, как пробка из бутылки с шампанским, он при этом ещё умудрился наговорить мне таких гадостей, что у меня волосы на всех местах могли шевелиться, но не шевелились, потому что я приказала себе успокоиться.

Импульсивный, нервный, злой Паша был всегда таким, когда его что-то не устраивало.

Его сейчас не устраивает моё участие.

Ему хотелось одному, как собаке подзаборной, подыхать где-нибудь в луже с грязью, тогда бы его совесть была чиста, но только помимо чистой совести у него есть долг передо мной, перед дочерьми, перед внучкой. И он не уйдёт от меня, не выполнив этот долг.

Ей-Богу, из могилы достану, но для начала…

Для начала…

Наплевав на время, я вызвала масштабный клининг. Заказала новую кровать в спальню, матрас. Вытряхнула все шкафы. Собрала бытовые вещи, полотенца и все прочее.

Девочки работали до полуночи, а я сидела в кабинете гуглила, читала названия, рекомендации, заключения врачей.