Книга После брака. Ненужная бывшая жена, страница 94 – Анна Томченко

Я думал, что достаточно объяснил ей. Но Таня, вскинув на меня глаза, зло выдохнула.

— Предателя хоронить проще, чем любимого человека. Да, Паш?

Татьяна.

Произнеся это у меня воочию встала картинка того, как мы с ним ругались:

“ Ты могла бы сделать мне последний подарок!

«Из красного дуба!”.

Если бы я знала, в чем заключалась вся суть.

— Ты знал. — произнесла я обвинительно. — Ты прекрасно знал о том, что ты болен. И поэтому ты уходил?

— Я не был болен. Я просто понимал, что я не вынесу, если со мной что-нибудь случится, а ты рядом будешь загибаться. — Прохрипел Паша, разворачиваясь ко мне.

Он сразу стал раза в два раза шире. Навис надо мной.

Вот он, Павел Градов.

На пике силы. На пике своих эмоций.

Я сглотнула. Не поддавалась этому ощущению подавляющей энергетики. Рука взметнулась автоматически, снова полетели на пол пуговицы. Да что ж за дерьмовый портной-то у него?

— Христом Богом клянусь, я тебя с того света достану, только чтобы самолично убить за все то, что ты со мной сделал.

— Удачи. — Бросил Паша зло.

Я развернувшись зашагала в сторону зала. Залетела на кухню, автоматически стала резко перебирать чашки в ящике, тарелки. Все это с грохотом выставляла на столешницу. Паша появился буквально минут через пять.

— Какого черта. — Рыкнул он на всю квартиру.

— Я дома. — Произнесла я, зло вперившись в него нечитаемым взглядом. — Не нравится что-то — собирайся, уезжай, но я дома.

Паша хотел выругаться. Даже набрал в грудь побольше воздуха.

— И я со своим мужем. Если ты будешь считать, — я это произнесла медленно, а потом взяла и вернула ему его слова, — что развод что-то может значить для людей настолько близких, как мы с тобой, то ты ошибаешься. Развод ничего не значит. Это не говорит, что я не прекращу о тебе заботиться. Чувствуешь, Паш, как лицемерием отдают твои слова и как сейчас они прекрасно звучат в моих устах? Ты же себе позволял заботиться обо мне в разводе. Так с чего ты этого права лишаешь меня?

Паша шокировано покачал головой. Махнул рукой.

— Ах вот значит как! Моим же оружием, по мне же!

— Да, Градов, твоим же оружием по тебе. Если ты настолько глупец, если ты настолько не понимаешь, что для меня, значит все это, если ты считаешь, будто бы я как трусливая сучка подожму хвост и буду бежать дальше канадской границы от тебя, больного, то ты ошибаешься. Скажи спасибо, что в моём роду не было воительницы. Иначе бы тебе очень сильно не повезло. — Я сглотнула, стараясь прийти в себя и развеять этот морок. Насупилась, посмотрела на него исподлобья. — Если ты считаешь, будто бы ты вправе решать за меня, что мне нормально, а что не нормально, то нет, Паш, ты не можешь так поступать. Я свободный человек. Я свободная женщина. Я в разводе. Что хочу, то и делаю. Хочу плюшки ем, хочу баранки, хочу возвращаюсь к бывшему мужу, хочу душу его своей заботой. Душу так, что онкологии не снилось.

— Ты не посмеешь. — Коротко бросил Паша и я заметила, что у него все тело передёрнуло. Как будто бы дрожь прошла.

— А ты проверь. — Едко заметила я, наставляя на Павла тарелку из сервиз. — И только попробуй сбежать. Я уже сделала предположение, что ты трус, а выйди за дверь, я буду в этом уверена. Ты трус, Паша. И вместо того, чтобы подумать о том, как мы без тебя будем, ты думал лишь о том, как ты будешь смотреть на нас вокруг себя. Это трусость. Это низость. Потому что смелость это встать и идти дальше перешагнув через болезнь, победив её, это смелость, Паш. А ты трус. И наверное знаешь, после всех этих лет, что мы с тобой прожили в браке, я безумно разочарована. Я выходила замуж за великого Павла Градов: будущего светилу адвокатской деятельности, бескомпромиссного противника, жестокого оппонента, а оказалось всего лишь замужем за трусом. Мне с тебя ещё моральную компенсацию надо стрясти за такое поведение.