Книга После брака. Ненужная бывшая жена, страница 93 – Анна Томченко

Таня не выдержала, дёрнулась ко мне. Опять вцепилась мне в ворот рубашки и постаралась встряхнуть. У неё ничего не вышло и поэтому только пуговица оторвалась.

— Ты лжец и трус! Ты струсил. Струсил мне сказать.

— Я не струсил тебе сказать. — Произнёс я хрипло и снова постарался отстраниться, потому что ненормальная эмоциональная часть меня орала, сходя с ума о том, что:” Паш. Паш, дай ей все. Позволь ей все. Схвати её в объятия, уткнись носом ей в волосы. Крикни ты в конце концов. Будет проще. Будет легче.”

Не будет.

Я понимал, что не будет.

Обречённые на смерть тащили за собой всех всегда.

А Таня должна жить. Даже без меня.

— Ты совсем чудовище. Как ты мог? Если бы я знала.

— Вот теперь ты знаешь и что изменилось? — Спросил я преувеличенно дерзко, стараясь обидеть снова, чтобы развернулась, вылетела пулей из квартиры и не дербанила мне душу. Чтобы я даже подумать не смел о том, что можно прийти посыпать голову пеплом и знать, что она примет.

Не надо ей такого.

Не надо.

— Ты хотя бы понимаешь, что все это… Ты поступил как вор. Ты отобрал мои годы с тобой.

— Я ничего у тебя не отбирал. Мы свои годы отжили. Я тебе когда разводился, сказал, что не хочу с тобой стареть. Если бы все было достаточно прямо — фраза бы звучала иначе: “ я не хочу тебя старую”, но я сказал: “я не хочу с тобой стареть”. Это не значит, что меня не устраиваешь ты. Это означает, что меня не устраиваю я. И если ты надеешься сейчас, что здесь потопаешь ножками, покричишь, полупишь меня ручками по плечам и все это забудется. Нет. Ни черта. Я не хочу по-прежнему с тобой стареть. — Произнёс я зло и едко, стараясь зацепить, побольнее ударить.

Но Таня вместо метафорических ударов замахнулась и снова сделала, как ей казалось, больно.

— Ты чудовище. Люди, когда сталкиваются с таким, стараются быть с семьёй, потому что семья вытаскивает.

— Мне не надо, чтоб меня кто-то вытаскивал, понимаешь?

— Ты что, дурак? Ты что, самоубийца?

— Нет. Я просто прекрасно знаю, чего я в этой жизни хочу. Надеюсь, ты меня услышала. — Я развернулся и собирался пройти в кабинет, забрать все бумаги и краем глаза заметил, что Таня опять садится на пол.

— Не устраивайся здесь. — Произнёс я зло. — Собирайся, я тебя домой отвезу.

— Домой отвезёшь. Я дома, твою мать, Паш.

Я замер в дверях. Медленно обернулся.

— Не понял.

— Тогда читай по губам. Я возвращаюсь домой. В эту квартиру. К тебе, больному онкологией.

Я сначала оторопел, не понял даже, что она сказала, а когда до меня дошло, расхохотался и запрокинул голову.

— Ты с ума сошла? Ты серьёзно? Ты думаешь, что это нормально? Я на нашей постели трахал любовницу. Ты что, совсем ни капельки не уважаешь себя?

Таня вскинула подбородок, сжала губы.

— Ты что надеешься, вернулась и я такой весь белый, пушистый, сел возле тебя, начал лечиться, да? Пошло оно все к черту. Если тебе для того, чтобы понять, что я разводился с тобой не из-за того, что загибаюсь, не из-за того, что я не хотел на тебя ничего перекладывать, а просто потому, что я козёл, козёл, который хотел продлить свою молодость ценой чужой, недостаточно всего, что было, то я тебе могу сказать, что оставшись здесь, ты ничего не изменишь. Я полгорода перетрахаю. Я это буду делать специально даже на твоих глазах, чтоб ты наконец-таки поняла, чтобы до тебя дошло. Тебе должно плевать, какой у меня диагноз и что со мной происходит, потому что я предатель!