Книга Дорогая первая жена, страница 63 – Даша Черничная

Но мне надо приготовить завтрак Назару, да и самой неплохо бы поесть перед началом рабочего дня.

Я строго осматриваю себя в зеркале: черная джинсовая юбка длиной до середины колена, теплая водолазка, собранные в высокий хвост волосы и неброский макияж, практически незаметный на улице.

Поправляю обручальное кольцо на пальце, хотя сейчас металл нестерпимо жжет кожу, как никогда ранее.

Из спальни я выхожу собранная внешне и внутренне и спускаюсь по лестнице на первый этаж.

Из ванной комнаты слышен звук льющейся воды, и меня передергивает.

Что, не мог помыться у этой своей? Обязательно домой нести?

— Назарка! — стучусь в спальню к брату, но не захожу. Все-таки личное пространство никто не отменял.

— Я почти готов! — кричит брат. У него сегодня с самого утра занятия с репетиторами, так что дел у нас немало.

— Завтрак минут через десять, не торопись.

Иду на кухню, надеваю фартук и решаю по-быстрому сделать омлет.

Из ванной по-прежнему слышен звук льющейся воды, который нервируют меня все сильнее и сильнее.

Когда дверь ванной хлопает, я поворачиваюсь спиной ко входу в кухню. Не хочу видеть Идара!

Не могу… просто не выдержу.

— Доброе утро, — бодро заявляет Идар. Кухню сразу заполняет аромат геля для душа.

Что ж, видимо, отмывался от своей дамы он с усердием.

— Доброе, — отвечаю тихо и делаю вид, что очень занята приготовлением завтрака.

— Что у нас сегодня в меню? — спрашивает вроде весело, но в голосе слышна усталость.

Бедненький, так устал обхаживать Олесю?

— Омлет с томатами.

Я не хочу его обслуживать, меня выворачивает от осознания того, что он бегает к ней… спускать, а я тут ему завтраки подавать должна.

— Омлет это хорошо. Мне кажется, я сейчас умру с голоду.

«А что, Олеся тебя не кормит?» — чуть не вырывается у меня, но я сдерживаю себя буквально в последний момент, чтобы не показаться оскорбленной тем, что было оговорено заранее.

Отхожу к разделочной доске и принимаюсь нарезать хлеб, чтобы не смотреть в паскудные лживые глаза своего мужа.

Но штормит… черт, как же меня штормит!

Ведь договор был основан на том, что между нами ничего не будет, потому что у Идара есть девушка.

Но между нами что-то есть! Мы целовались! И взгляды его!

Черт… это сводит с ума.

— У тебя все хорошо? — заботливо спрашивает Идар.

— Все прекрасно, — цежу сквозь зубы.

— Тогда почему ты сама не своя?

Горячая рука ложится на нож, которым я искромсала практически весь батон, которого бы хватило человек на десять, не меньше,

Я чувствую, как сзади ко мне прижимается горячее тело Идара, как я попадаю в кокон его тепла, запаха, и предательское, просто идиотское тело начинает млеть от этого прикосновения.

Набираю в легкие воздуха, чтобы сказать Идару что-то хлесткое, но мой взгляд опускается на его руку, сжимающую нож,

Костяшки сильно сбиты, кожа кровит.

— Идар! — выдыхаю испуганно и резко поворачиваюсь, заглядывая в его лицо.

Бровь рассечена, под глазом вот-вот пробьется синяк, губа порвана.

— Аллах! Что с тобой случилось?! — прикрываю рот рукой, рассматривая повреждения.

А Идар… улыбается и смотрит на меня так чисто и открыто, что глупое сердце готово поверить в любую сказочку, которую он начнет мне рассказывать.

Пока я поглощена изучением травм, обе руки по-хозяйски уверенно ложатся мне на талию и устраиваются там так основательно, что не увернуться и не вырваться.