Книга Дорогая первая жена, страница 66 – Даша Черничная

— Замолчи. А не то зашью рот.

— Такие игры мне не нравятся, — шипит, когда я делаю первый стежок. — Но игла у тебя, так что, пожалуй, я замолчу.

Идар держится по-мужски и, когда я заканчиваю, шумно выдыхает, а я убираю материалы и перчатки.

Отхожу к урне, выкидываю их туда.

Меня снова перехватывают за талию и разворачивают. Идар смотрит мне прямо в глаза вкрадчиво и пристально:

— В моей жизни есть только одна женщина — это ты. С Олесей мне еще предстоит разобраться, но ты должна знать: меня с ней уже ничего не связывает.

И как поверить в твои слова, если совсем недавно вы сидели вместе в ресторане?

— И, пока я не закончу с ней, я не трону тебя пальцем.

Благородно?

Выгибаю бровь от его слов.

— Но…

— Но?..

— Пальцем — не губами, ведь так?

Нахально и совершенно бесстыдно целует меня, сразу, без прелюдии углубляя поцелуй.

Идар

— Я ненавижу тебя, Юнусов! — выплевывает Олеся мне в лицо.

Выглядит она так, будто всю ночь пила.

Об этом говорит ее внешний вид — отекшее лицо с размазанной тушью под глазами и запах, который встречает меня у порога.

Я пытаюсь вспомнить, была ли раньше Олеся такой. И ведь ходила по клубам, гуляла с подружками, но не вела себя настолько вызывающе.

Сейчас же такое ощущение, что она пытается сделать хуже в первую очередь себе.

Олеся — девочка-праздник, а не домоседка, которая будет печь пироги и послушно ждать любимого.

Но раньше ее поведение было более безобидным и срывы случались дозированно. Меня стабильно встречала счастливая и пышущая радостью. Олеся.

Сейчас же передо мной помятая пропитая девушка, которой, очевидно, пора остановиться.

— Чем же я вызвал твою ненависть? — спрашиваю спокойно и прохожу в квартиру.

Уже из коридора видна кухня и три пустые бутылки из-под вина, которые стоят под столом.

— Ты обещал приехать! Я тебя ждала, но ты снова! — топает ногой. — Черт возьми, снова ты меня кинул!

— Так ждала меня, что не забыла налакаться? — киваю на открытую бутылку на столе.

Олеся запахивает шелковый халат, в котором, по всей видимости, спала, и вздергивает горделиво подбородок:

— А что прикажешь, мне у окошка ждать тебя?! И я не вижу ни одной причины, почему я не могу выпить с подругой. — говорит уже спокойнее: — Быть может, будь я беременной, я бы не пила и не ходила по клубам.

— Какая отвратительная манипуляция, — усмехаюсь и прохожу в гостиную.

Всякое Олеся мне говорила, но тему детей мы не затрагивали никогда. Вероятно, потому, что оба понимали: между нами они невозможны?

Заводить ребенка вне брака я не буду, а Олеся… ну какой ей ребенок? Она инфантильна, ветрена, без постоянной работы и какой-либо цели в жизни.

Сама по поведению и поступкам ребенок, какого ребенка она может воспитать?

Вот чтобы между нами никогда не возникал этот вопрос, я всегда был на шаг впереди и заботился о том, чтобы детей у нас не случилось.

— Это не манипуляция, — Олеся говорит уже мягче. — Я просто хочу от тебя ребенка, вот и все.

— С каких пор? — спрашиваю с наигранным удивлением.

— Да вот с этих самых, — заявляет уверенно. — Тем более я уже месяц как не пью таблетки.

Хмурюсь.

— Это было одним из условий наших отношений.

— Каких отношений? — усмехается. — Ты ко мне несколько недель уже не приходишь. Я тут одна с ума схожу.

Очень интересный расклад, конечно. Неприятно и то, что Олеся не подумала сообщить мне о том, что она перестала пить противозачаточные.