Книга Дорогая первая жена, страница 68 – Даша Черничная

И ведь я не просил всего этого. Даже помыслить не мог, что возвращение домой может принести столько эмоций, начиная от радости и заканчивая ощущением правильности и нужности.

— Идар! — Лялька бежит ко мне, и я ловлю ее на лету. — Вау, какая машина! Ты купил новую?

— Купил, — киваю. — Для Нади.

Лялька округляет глаза:

— О-ох и заругает она тебя!

Запрокидываю голову и смеюсь, понимая, какая проницательная у меня племянница.

— Привет, — к нам подходит Надя, а рядом с ней Назар.

— Говори, — громко шепчет Лялька.

Я улыбаюсь, поворачиваюсь и протягиваю Наде ключи:

— Держи. Она твоя.

Улыбка на лице Нади замирает.

— Не поняла…

— Твой мерс в моем сервисе.

— Да, я знаю, мне звонили сегодня, задавали кое-какие вопросы. Сказали, ты велел отремонтировать его.

— Все так, — подхожу к Наде и вкладываю ключи ей в руку. — Давай начистоту, Надь? Твоя машина старая, и доверия к ней, увы, мало. Ты мы моя жена — неважно какие у нас отношения, но я, как глава семьи, несу за тебя и детей ответственность, — указываю на Назара и Ляльку. — Эта машина больше, современная и безопасная. Уезжая на работу, ты будешь знать, что всегда сможешь на ней вернуться домой, а не заглохнешь где-нибудь. Так что я прошу тебя — прими ее. Считай это моим запоздалым свадебным подарком.

Взгляд у Нади растерянный, даже испуганный.

Она раскрывает руку, в которой лежит ключ, и смотрит на него так, словно это что-то ужасное.

— Бери, — Назар дергает ее за куртку. — Идар прав. Старая машина совсем сдала. А ты не можешь вечно в город на такси ездить.

— Бери-бери, — поддакивает Лялька и мне подмигивает.

— Бери, Надя, — говорю тихо и твердо.

Надя сжимает в руке ключ и поднимает ко мне лицо:

— С того времени, как умерли родители, мне, кроме Назара, никто и ничего не дарил.

И в этот момент, с комом, ставшим в горле, я понимаю — мне хочется бросить все цветы, все драгоценности мира к ее ногам.

Надия

— Вы подготовили все документы, которые я просил? — Васнецов смотрит на меня из-под опущенных на нос очков.

— Да, вот тут, — указываю пальцем на папку.

Сергей Петрович рассматривает анализы, выписки, заключения, хмурится, думает о чем-то.

Я беру руку Назара в свою и сжимаю его ледяные пальцы.

Брат плохо спал сегодня, явно до конца не веря в то, что все это правда и его действительно прооперируют.

— Анализа крови нет свежего, биохимии, рентгена нет — плохо.

— Мы можем все сделать, только скажите, что нужно, — вмешивается Идар, который наотрез отказался оставаться в коридоре.

Сергей Петрович снимает очки и буравит Юнусова взглядом:

— Это так не делается, молодой человек.

— А как делается? — спрашивает тут же, даже не обижаясь на колкость. — Скажите, как надо, мы все так и сделаем.

— Умные какие, — всплескивает руками врач. — У нас тут, вообще-то, не проходной двор, чтобы вот так с улицы зайти и лечь на обследование.

Идар придвигается к Васнецову и говорит тише:

— Сергей Петрович, может, не будем тратить время друг друга? Вы сами убедились в том, что у нас чуть ли не критическая ситуация. Времени нет. Давайте вы просто мне скажете, к кому пойти и что предложить, чтобы Назара как можно быстрее прооперировали.

Я замираю, глядя на Идара и не веря своим ушам и глазам.

Когда я выходила замуж, все, о чем я могла мечтать, это о том, что мне дадут денег, а остальное я буду делать сама. Идар же активно участвует в нашей жизни, возит нас, ходит на приемы. И один Аллах знает, чего ему стоило получить согласие Васнецова, — муж так и не признался мне.