Книга Дорогая первая жена, страница 52 – Даша Черничная

День сегодня получается довольно-таки сложным.

Пациенток много. Все идут с проблемами и болезнями, приходится погружаться очень глубоко в каждую карту.

Я чувствую, что мои нервы накалены до предела. Отношения с Идаром как пороховая бочка. С Назаром все встало на затяжную паузу, и кажется, будто нет выхода. Родители Идара ведут себя со мной подозрительно, и я просто, блин, не понимаю — почему мне не могут встретиться люди, которые хоть немного проникнутся ко мне теплом?

Вдобавок ко всему Миша выбивает почву у меня из-под ног, раз за разом вмешиваясь в мою жизнь и неся чушь о любви и том, что он бросит семью.

После окончания рабочего дня я иду в ординаторскую и переодеваюсь в свою одежду.

На звонок телефона реагирую не сразу, но когда вижу, кто звонит, напрягаюсь.

Елена, у которой срок, если не ошибаюсь, двадцать пять недель, всхлипывает в трубку.

— Надия Муратовна, — ее голос дрожит.

— Елена? Что-то произошло? — не задать вопрос я не могу, хотя понимаю, что случилось.

— Я потеряла его! — воет в трубку. — Четыре ребенка… Четыре выкидыша! Сколько я еще потеряю детей?

— Лена, где вы? С вами рядом кто-то есть?

— Муж… когда он привез меня домой, то даже не спросил, как я себя чувствую, а просто уехал на тренировку! Мне больно, Надия Муратовна… как же мне больно!

— Лена, скажите свой адрес, я вызову вам скорую!

— Нет. Мне больно в душе. Все горит, даже дышать тяжело.

Увы, но это далеко не первый случай, когда мои пациентки теряют ребенка на большом сроке.

Каждый раз это боль.

Я даже представить не могу, что переживают эти женщины, но пропускаю все через себя. Мне хочется им помочь. Обнять каждую и дать обещание, которое я, возможно, не смогу держать.

О том, что все будет хорошо, что они непременно станут матерями.

Сказать им что угодно, лишь бы хоть немного унять их боль.

— Лена, это невыносимо больно, я понимаю. И мне искренно жаль, что так вышло. Но вы должны держаться. Ради себя. У меня есть телефоны психотерапевтов, работающих с женщинами, у которых схожие проблемы. Прошу вас, обратитесь к ним, вам обязательно помогут.

Но она не слышит меня.

— Скажите, эти смерти когда-нибудь закончатся?

Бедная моя девочка… если бы у меня был ответ на этот вопрос.

— Надия Муратовна, у вас в практике были случаи, когда женщина вынашивала и рожала здорового ребенка после стольких выкидышей?

— Бывали, Лена, — отвечаю тут же.

— Но… что делали эти женщины?

Я не должна этого говорить, не сейчас, но я хочу дать ей шанс на свет в конце тоннеля.

— Они меняли партнера.

Немая пауза в трубке.

— И у них получалось?

— Да. — И тут же спешу добавить: — Лена, но это не гарантия.

— Но шанс?

— Да.

Она снова начинает горько плакать.

— Господи, прости меня! За что ты так со мной!

Я разговариваю с Леной, слушаю ее и говорю то, что могу, что имею право сказать в рамках отношений доктор-пациент.

После разговора иду на улицу, к своей машине.

Сил нет, я едва ли переставлю ноги.

— Надя! Я жду тебя! — как черт из табакерки появляется Миша.

Я лишь отшатываюсь от него и иду к своей машине.

Руки у меня дрожат, по щекам текут слезы.

Я бы хотела помочь всем им — женщинам, которые больше всего на свете хотят познать радость материнства, а не боль и ужас потери, но у меня нет такого ресурса.

Я вставляю ключ в гнездо зажигания и пытаюсь завести машину.