Книга Дорогая первая жена, страница 53 – Даша Черничная

Она не поддается и так и остается стоять мертвым камнем посреди парковки.

С громким воем я замахиваюсь и бью по рулю.

Один раз, еще и еще.

Я вымещаю злость на старой, ни в чем не повинной машине и топлю ее в своих слезах.

Силы иссякают очень быстро, и я стекаю на руль, продолжая умывается слезами и понимая, что домой просто не доберусь.

Я даже не сразу реагирую, когда водительская дверь открывается.

Идар садится около меня на корточки, а я стираю с лица ручьи слез, чтобы навести фокус.

На лице моего мужа сожаление, печаль и жалость.

Он протягивает руки и говорит мягко:

— Или ко мне, малышка.

И я иду к нему, даже не давая себе шанса на сомнение.

Идар вытаскивает меня из машины и ставит на ноги, прижимает к себе так сильно, что, кажется, даже поднимает от земли.

Он закутывает меня в теплый кокон из объятий, позволяя почувствовать, что он со мной.

Гладит меня по голове, запутываясь пальцами в моих волосах, ни слова не говорит о том, что я рыдаю буквально в его пиджак, наверняка пачкая его поплывшей косметикой.

И в этот печальный, в какой-то мере безысходный миг я понимаю, что не одна. Больше нет.

Когда я более-менее успокаиваюсь, Идар заглядывает мне в лицо.

Сострадание в его взгляде кажется искренним, и я сдаюсь.

— Тяжелый день? — спрашивает понимающе.

— Ты себе даже не представляешь, насколько, — шепчу опухшими губами, на которые Идар тут же опускает взгляд.

— Еще как представляю, Надя… — снова объятия, поцелуй в волосы и запах, который слишком быстро стал близким.

Идар

Вид плачущей Нади, надо сказать, окончательно выбил почву у меня из-под ног.

Я никогда не видел ее настолько хрупкой и беззащитной.

Как-то всегда от нее исходила сила. Женская, да, но она была ощутимой. Играть в какие-то игры с Надей даже не возникало мыслей, потому что с самого начала я был уверен, что за такое она просто прибьет меня на месте.

Как именно? О, она найдет способы.

Вид Нади, которая не знает, что ей делать, рвет в клочья мою душу.

Я бы хотел забрать ее тревоги, хоть немного облегчить жизнь, но я, увы, уже облажался в вопросе помощи ее брату.

Почему-то я считал, что Васнецов заинтересуется, что у меня найдутся слова для того, чтобы уговорить его. Но доктор оказался непробиваемым и даже на жалость его вывести не вышло.

А это значит, что впереди будет непростой и небыстрый путь, который приведет к потере времени и прогресса.

Сейчас я смотрю на Надю и думаю: может, выкрасть этого мужика?

Как в фильмах: подготовить подвал в качестве операционной и привезти его туда, угрожая скорой расправой.

И да, присесть потом придется, но что, если…

«Идар, это вообще финиш. Так ты не поможешь, а только усугубишь проблему», — внутренний голос тормозит меня, ища адекватные аргументы.

И я все понимаю.

А потом смотрю на Надю, которая сжалась в комок и воет тихонько, надеясь, что я не слышу ее.

Думаю о пацане, у которого вся жизнь впереди, но он беспомощен, потому что даже такой базовый минимум, как поход в туалет, для него целое событие.

Заезжаю на территорию дома и паркуюсь. Ворота закрываются за нами тихо, едва слышно, отрезая от мира, где большие проблемы хавают нас на завтрак, обед и ужин.

Надя поднимает на меня красные глаза, и я, уже не приглашая ее, просто тяну к себе, прижимаю крепко.