Книга Дорогая первая жена, страница 50 – Даша Черничная

Отпускаю его, и Миша отшатывается, на меня смотрит с ненавистью.

Да что, твою мать, было у них?

Запоминаю номер его тачки и сажусь в машину. Сдаю назад.

Толкаю тачку Михаила своей и уезжаю.

По дороге звоню хорошему знакомому и прошу пробить номер и узнать о владельце все, что только можно.

Врага надо знать в лицо.

Вместо работы, где до задницы дел, я еду в ресторан.

Инсайдер сообщил мне важную информацию по поводу местонахождения одного важного для меня доктора, а именно Васнецова.

Каждое утро на протяжении вот уже пятнадцати лет он завтракает в одном и том же ресторане, поэтому я держу путь туда.

Меня встречает метрдотель, проводит в зал и предлагает занять место за столиком.

Заказываю классический завтрак и осматриваюсь.

Васнецова я не вижу, поэтому, пока жду его, пью кофе и прокручиваю в голове нужные слова.

Рустам сказал приготовить речь. Но что говорить человеку, на которого нет ни одного инструмента давления? Все очень зыбко и тонко, а я… я далек от этих тонкий материй.

Вот морду набить — это легко. Подчиненным задач накидать, вставить по первое число — всегда пожалуйста.

А ссать в уши — тут уже сложнее.

В какой-то момент я уже думаю, что сегодня не мой день и Васнецов не придет, но ближе к одиннадцати часам дверь открывается и входит пусть и старик, но очевидно, что очень бодрый и молодящийся.

— Сергей Петрович, добро пожаловать! Ваш столик уже ждет вас.

Метрдотель тут же расшаркивается, даже кланяется.

Я понимаю, что ситуация усложняется. К людям, у которых есть все, подход найти практически невозможно.

Жду, пока Васнецов позавтракает, — соваться к голодному человеку с серьезной просьбой не стоит.

Наконец, когда он заканчивает трапезу, я бросаю деньги на стол и подхожу, без разрешения присаживаюсь напротив.

— Прошу меня простить, Сергей Петрович, что помешал, но иного выхода у меня нет.

Выкладываю на стол последнее заключение о состоянии здоровья Назара и рядом его фото, где он в инвалидном кресле. Худой и такой печальный, что даже у меня внутри все сжимается от горечи.

— Назару пятнадцать, и с каждым днем в ожидании операции мы теряем его. Ему необходимо эндопротезирование тазобедренного сустава. Здесь никто не берется, слишком большие риски. Вы наш последний шанс. Прошу, возьмите Назара на операцию.

Васнецов слушал меня, не глядя в документы. Что-то странное было в том, как он рассматривал меня, будто пытался понять причину моей заинтересованности в этом вопросе.

Через пару минут мониторинга моего лица он наконец надевает на нос очки и опускает взгляд на выписку.

Пока он читал, я перестал дышать и мысленно, впервые за очень долгое время, начал молиться, чтобы он согласился.

— Вы утрируете, молодой человек. — Документы едут по столу обратно ко мне. — Поезжайте в Израиль. Или Германию. Но лучше в Израиль. Там дешевле, а результат будет одинаковый, потому что аппарат у них один и тот же.

— Там серьезные риски, могут быть осложнения.

— Тут тоже риски, — отвечает монотонно. — Риски есть всегда, но и выход у вас есть. Деньги можете через фонды найти, время, пусть и немного, но есть.

Он поднимается, и я подскакиваю следом.

— Наши врачи дают мало гарантий.

— Это лучше, чем ничего, согласитесь, — улыбается вежливо.

— Не отказывайте, прошу. Ему нужна операция как можно скорее.