Книга Дорогая первая жена, страница 47 – Даша Черничная

— Машина, даже новая, тоже иногда ломается, — спокойно замечает отец Идара, — к тому же горный серпантин... Там вообще что угодно может быть — твой отец, вероятно, не вписался в поворот и улетел с горы.

Идар еще сильнее сжимает мою руку и подается вперед, через стол наклоняется к своему отцу.

— Отец, откуда ты знаешь, что это случилось на горном серпантине?

Сердце сбивается с ритма, но Аслан Мурадович остается невозмутимым.

— Авария тогда гремела на всю республику. Даже помню, тот участок окрестили опасным и поставили на дороге кучу предупреждающих табличек.

— Ясно, — Идар кивает.

— Лепешки успели остыть, так что пришлось их подогревать, — Римма ставит на стол блюдо и садится на свое место.

— Идар сказал, что ты врач, — размышляет его отец. — Выходит, ты училась в медицинском, работала в ординатуре и растила брата?

— Все так.

Юнусов-старший впервые сам отводит от меня взгляд.

— Звучит как что-то довольно сложное.

— Я обновлю лимонад, — Римма поднимается со своего места, но Аслан Мурадович перехватывает ее и тянет обратно.

— Хватит бегать, Римма. На столе довольно всего. Лучше посиди, пообщайся с нами. Возможно, у тебя есть вопросы к Надие?

Мать Идара поворачивается ко мне, и я замечаю, как она бледна. Ей неуютно за столом? Может, ее расстраивают мои рассказы? Или я неприятна ей?

— Я лишь хотела… — на ее глаза набегают невыплаканные слезы, и Римма быстро моргает, чтобы собраться.

Она борется с собой как может.

Наконец, собравшись, поднимает на меня совсем не такой взгляд, какой я ожидала увидеть.

Впервые вместо холода я замечаю в нем печаль.

— Мне жаль, Надия, что все вышло… вот так.

Промики)

Бывший муж. Скажи мне снова «да»! https:// /shrt/KFp-

sBNpf9ev

ITjRSsjU

ctiDBEYZ

После развода. А любит он совсем другую https:// /shrt/48BQ

31QyOA2U

9kdjd5ZH

Надия

Очень двойственное ощущение осталось от этого вечера.

Если Аслана Мурадовича я еще могу понять, то Римму нет.

Она со мной холодна, делает вид, что меня и вовсе не существует в ее окружении. При этом выглядит растерянной, нервной, дергается в моем присутствии, будто я доставляю ей неудобство.

В каждом ее движении — некий надрыв, рядом со мной она испытывает натуральный физический дискомфорт. И при всем том, находясь в странном противоречии с самой собой, она умудряется еще и сочувствовать мне.

Ночью я почти не спала. В голове стоял гул от жужжащих, как рой пчел, мыслей.

Чем сильнее я пыталась успокоиться, тем громче он становится. Стоило закрыть глаза — и перед внутренним взором всплывали стол, лица, взгляды. Меня не отпускало четкое ощущение недоговоренности.

— Ты как, Надия?

Прихожу в себя и поворачиваюсь к Идару.

— Мы уже пять минут как приехали к клинике, а ты не шелохнулась.

Осматриваюсь.

И правда, даже не заметила, как мы добрались.

— Я до сих немного растеряна после вчерашнего ужина, — признаюсь.

Идар сводит брови, думая о чем-то своем.

— Я не поблагодарила тебя за то, что ты заступился за моего брата и в общем за то, что поддержал меня.

Он усмехается, но в усмешке больше усталости, чем иронии:

— Странная у меня семейка, да? — прищуривается.

— Нормальная, — улыбаюсь. — Мама тебя любит, отец строг, но и мой был таким же.

На секунду словно проваливаюсь в воспоминания. Горечь прошлого тут же разливается на языке, как неприятное лекарство. Невольно в памяти вспыхивают образы из детства: олос отца, мамины руки, запах дома, которого больше нет.