Книга Сталкер, страница 84 – Кира Сорока

Кислорода почему-то не хватает. Я задыхаюсь. Хочется разорвать ногтями горло, чтобы вдохнуть. Здесь нет воздуха...

Выбегаю во двор. Босые ноги утопают в сугробе. На лицо падают колючие снежинки. Я тяжело дышу, судорожно хватая воздух ртом.

Не ощущаю холода. Чувствую головокружение. И как земля уходит из-под ног.

Хочется проснуться из этого кошмара. Максим не может быть вором! Зачем ему это? Он... Хороший. Самый лучший. Да, иногда вспыльчив. Немного груб. Но... со мной он нежен. И честен. Он же был честен, да?

О своей любви ко мне он говорил именно так. Так, что я ему верила. Разве он мог соврать в чём-то другом?

— Полина, ты простудишься, — мама пытается затянуть меня обратно в дом.

Теперь я чувствую холод. Я чувствую буквально всё. Бешеное биение сердца. Дыру в груди, которая всё растёт и растёт. Обжигающий холодом снег на ступнях и лице.

Позволяю ей себя увести, но тут же вырываюсь и бегу в комнату. Мне нужен мой телефон.

Много раз набираю Максиму. Не берёт. Пишу сообщение. Много сообщений. И в каждом прошу мне перезвонить. И о том, что люблю его, тоже пишу. И что никому не верю. И хочу услышать правду от него.

Все эти сообщения остаются непрочитанными.

В комнату входит мама со стаканом в руке.

— Выпей это. Тебе надо успокоиться, Поля.

Машинально выпиваю, сморщившись от мерзкого вкуса. Всучиваю ей стакан обратно в руки.

— Уходи, мне хочется побыть одной.

— Нет, я не хочу тебя оставлять, — она с жалостью смотрит на меня. — Лучше поговори со мной.

Садится на кровать.

Ладно...

— В каком он участке?

— Я тебе не скажу.

— Я хочу его увидеть!

— Ни за что!

— Когда его забрали?

— Примерно два часа назад. Полиция была возле нашего дома, когда он подъехал сюда.

Два часа назад?

А я-то где была?..

Я просто лежала на этой кровати и вспоминала нашу ночь. А Макса в этот момент в тюрьму забирали. Боже мой...

Долгожданные слёзы обрушиваются горячим потоком. У меня начинается самая настоящая истерика. Меня трясёт, я вою что-то нечленораздельное, мечусь по комнате.

Мама силой сажает меня на кровать и крепко прижимает к себе.

— Полина, ты меня пугаешь... Успокойся, дочка. Это всё пройдёт, обещаю. Всё будет хорошо, родная моя.

Не будет. Ничего уже не будет хорошо.

Без него у меня вообще ничего больше не будет.

Я не хочу ни есть, ни пить, ни даже танцевать... Макс стал моей пищей. Воздухом. Моей музыкой. Моими руками и ногами.

Когда истерика немного отпускает, я смотрю на мать полными слёз глазами.

— Его... посадят?

Она качает головой.

— Я не знаю.

Макс

— Тебе никуда не надо, что ли? — с раздражением смотрю на отца.

Он расположился на нашей кухне и пьёт долбаный чай. Мы сидим напротив друг друга. Мама — рядом со мной. Она не решается что-либо сказать. Сейчас мама на его стороне, это понятно. Ведь отец устроил так, что меня отпустили под залог.

Ну как отпустили... Пока ещё ничего не ясно. Найдут ли Игорька? И что он скажет обо мне, если его схватят? Возможно, нас обоих посадят. Ориентировочно мне могут дать лет пять, а ему даже больше.

— Ты мне не рад? — спрашивает отец, выгнув бровь.

Напряжение между нами не стихает с самого суда. Сумма залога была немаленькая.

— Не рад, — честно отвечаю я. — Хочу побыть один. Но нам обоим известно, почему ты всё никак не оставишь меня в покое.