Книга Сталкер, страница 82 – Кира Сорока

Такси останавливается, выхожу на ватных ногах. Отец меняется в лице, увидев меня. Сначала он выглядел растерянным, а сейчас, кажется, в ярости.

Ко мне подходит один из оперов.

— Панфилов Максим Владимирович?

— Он самый.

— Проедем с нами в отдел.

— На каком основании?

Перевожу взгляд на отца, собираясь побыковать.

— Не спорь, Максим. Просто делай, как они говорят, — со злостью отчеканивает папа. — Я поеду следом.

Меня грузят в тачку. Сколько раз я бывал в подобных ситуациях? Много. Очень много раз. Но впервые чувствую себя так, словно мой мир накренился.

В машине рвусь позвонить Полине. Когда ещё получится? Но... торможу. Не могу сказать ей, что меня задержали.

В отделе у меня забирают телефон, бумажник и документы, вводят в курс дела. Всё настолько хреново, что крыша моя едет.

Кража той женской сумки... Мою машину запечатлела камера домофона. А потом — камера в промзоне, когда я возил Игорька на второе дело. Его бывшие подельники заявили на него. И я фигурирую в деле как соучастник. Игоря ищут. На нас повесили ещё несколько висяков с кражей и разбойным нападением.

Вот это я влип...

На руки надевают браслеты, выводят из кабинета и ведут в камеру. Вижу отца, он провожает меня усталым взглядом.

Много раз он вытаскивал меня из передряг. Но такого, как сейчас, никогда и близко не было.

Мы с друзьями попадали и в участок, и даже в камеру. Но нас всегда спасал отец Грозного. Он прокурор. Был им, вернее.

Все те прежние задержания были для нас, таких безбашенных отморозков, скорее показательной поркой, чем серьёзным наказанием. А сейчас, походу, никто мне не поможет.

Твою мать! Да быть такого не может! Долблюсь лбом о металлические прутья решётки.

Следить за мной остаётся один лейтенант. Сидя за столом, драконит с усмешкой:

— Жалко, что ты не попал сюда до Нового года. Все висяки бы закрыли. Всему отделу — премию. А майору — звезду.

— Да пошёл ты! — рычу на него.

— А ты чё такой дерзкий? — рявкает он. — Ну-ка, сел и заткнулся!

Сажусь, скрипя зубами. С беспределом припагонных я уже сталкивался. Не хочу больше.

Провожу в этой камере сутки, прежде чем ко мне пускают отца. Он переходит сразу к делу:

— Могу заплатить, если тебя выпустят под залог. И подключить своих, чтобы твоего подельника искали лучше...

— Пап, ну какой подельник? Я же только возил его!

— Закрой рот, Максим, и слушай! — рявкает отец. — Если найдут его правильные люди, то смогут убедить, чтобы он тебя не топил. Возможно, тогда обвинения с тебя снимут. Но это пока неточно.

— Хорошо. Давай так и сделаем. Что от меня нужно?

Отец долго смотрит мне в глаза. Подходит ближе к решётке.

— А нужно мне немного, сын. Только чтобы ты оставил Полину в покое.

— Ты бредишь? — сразу подкипает у меня.

— Ещё сутки назад я хотел убедить Жанну, чтобы она оставила в покое вас с Полиной. Но теперь — нет! Всё, хватит! Не порти девочке будущее. Не всегда я смогу тебя вытаскивать. Может, и в этот раз не выйдет. Что ты можешь ей дать? Ничего, кроме стресса и проблем. Опомнись, Макс. Тебе девятнадцать, а послужной — как у сидельца.

— Я не брошу Полину, — категорично заявляю я.

— Тогда сядешь, — отец отступает от решётки.

Но ведь он несерьёзно, да?

— Ты о бабушке подумай. Она ничего не знает, и лучше бы не узнала. И лучше бы тебе выйти до её выписки из больницы.