Книга Истинная троих. Таверна для попаданки, страница 82 – Хелен Гуда

— Ячейка… «Гость под наблюдением», — прошептала я, срывая с куста идеальный лист и наблюдая, как он ломается без хруста, вяло.

— Но зачем ей я? «Потенциал низкий». Я не маг, не пророк, не живое оружие. Я… никто. Зачем тратить ресурсы?

Мы свернули на аллею, ведущую к искусственному ручью с мраморными берегами. Шум воды должен был заглушить наш разговор.

— Потому что ты – дыра, — так же тихо ответил Рауль, глядя на воду. — Камень это почувствовал. В мире, где у всего есть корни, шлейф, история, привязка к магическим линиям… у тебя этого нет. Ты пришла из ниоткуда. Это нарушает все ее законы, все ее представления о порядке. Пустота – это тоже аномалия. А аномалию нужно либо понять и поставить под контроль, либо ликвидировать. Пока она выбрала первое. Ты – живое доказательство того, что за пределами ее системы есть что-то еще. И она должна знать, что это, даже если сейчас это кажется безобидным. На всякий случай. По крайней мере я так вижу эту ситуацию.

Его слова повисли в воздухе, холодные и безжалостно логичные. Я была не человеком, а явлением. Как редкая болезнь или необъяснимое природное явление. Меня держали в карантине.

— А если я никогда не стану чем-то полезным? Не проявлю никакого «потенциала»? — спросила я, и в голосе прозвучала горечь. — Она что, будет содержать меня вечно, как диковинную птицу в клетке?

Рауль наклонился, делая вид, что поправляет пряжку на своем сапоге. Его следующий шепот был еще тише, и в нем впервые прозвучало что-то, кроме холодного расчета.

— Нет. Ее терпение не вечно. Оно ограничено ресурсами и чувством угрозы. Если ты останешься просто «интересным ничем», однажды баланс изменится. Риск содержать тебя перевесит риск устранить. И тогда статус изменится. С «гостя» на «объект исследования». А потом… — Он не договорил, но я поняла. Лаборатория. Пытки. Вскрытие, чтобы понять, как устроена эта загадочная пустота внутри.

От этой мысли по спине пробежал холодный пот. Я посмотрела на наших теней в серой форме. Они шли, неспешно переговариваясь о чем-то своем, совершенно не обращая на нас внимания, но их присутствие было плотным, незримым барьером.

— Значит, мне нужно стать… полезной? Но как? — Я сжала кулаки. — Вся моя полезность, это таверна, которую я восстановила и блюда, которые готовила для посетителей.

— Не полезной. Нужной, — поправил Рауль, выпрямляясь. Мы снова пошли вперед. — Пока ты – загадка, у тебя есть ценность. Ценность непонимания. Нам нужно увеличить эту ценность, но не так, чтобы она стала угрожающей. Нужно создать видимость процесса. Показать, что ты учишься, адаптируешься, пытаешься найти свое место… и что в этом процессе могут проявиться неожиданные, но мелкие идеи. Озарения. О которых ты, конечно, будешь сообщать на регулярных беседах с Советом.

Он говорил о тонкой игре. О том, чтобы кормить машину власти крошечными, контролируемыми порциями информации, поддерживая интерес, но не разжигая алчность или страх.

— А как же Ирэна? — спросила я, вспомнив о старой библиотекарше. — Разве поиск союзника не увеличит риск?

— Ирэна – не цель, — отозвался Рауль, кивая в сторону беседки, увитой синей, незнакомой мне лианой. — Она – возможный источник. Источник настоящей информации о том, что происходит в цитадели. О том, что делает мать. О том, куда исчезают старые свитки. Почему не рождаются девочки, а у попаданок вроде тебя находятся истинные мужья. Нам нужно не просто найти союзника. Нам нужно понять правила игры, в которую мы играем. А правила пишутся в архивах. Наша прогулка по садам, наши визиты в библиотеку… это легальная активность. Ничто не мешает легальной активности привести к… неожиданным находкам. Если быть осторожными.