Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 4 – Диана Фурсова

— Это шутка? — она посмотрела на Рэйгара. — Ты отправляешь меня в Чернокамень?

— Это решение Совета, — отрезал он.

— И ты согласился.

— Я подписал.

— Ты даже не торгуешься за меня, — сказала Вера, и в голосе вдруг прорезалось то, что она держала внутри: тонкая, режущая боль.

Рэйгар наклонился к ней так близко, что только она услышала:

— Если бы я торговался, они потребовали бы твою кровь.

Вера замерла.

— Что?..

— Иди, — прошептал он так же тихо. — И не оглядывайся.

Она хотела спросить. Хотела вцепиться в эту фразу, как в спасательный канат. Хотела вытащить из него правду. Но вокруг были глаза. Уши. Политика. Ловушка.

Вера отступила на шаг.

— Значит, вот так, — сказала она громко. — Прекрасно. Я принимаю ваш приговор.

Зал зашевелился: кто-то разочарованно, кто-то удовлетворённо.

— Я поеду в Чернокамень, — продолжила Вера. — Я буду жить там, где вы меня похоронили заранее.

Она посмотрела на Селестину.

— И если я вернусь…

Селестина улыбнулась шире.

— Ты не вернёшься.

Вера улыбнулась в ответ — холодно, но искренне.

— Это мы ещё посмотрим.

Жрица печатей протянула ей тонкий металлический браслет — будто украшение. Вера не хотела брать. Но стража уже подошла ближе.

— Что это? — спросила она.

— Формальность, — ответила жрица. — Запрет на выезд. Чтобы ссылка не превратилась в прогулку.

— Формальность, — повторила Вера и подняла браслет. Внутри, на гладком металле, была выгравирована руна.

Она узнала её, хотя не должна была.

Руна означала: «порог». «граница». «цепь».

Вера надела браслет на запястье — и металл сомкнулся сам, как живой. Ледяной укус, вспышка боли, затем — тепло, будто под кожей загорелся тонкий угольный след.

Она не вскрикнула.

Она посмотрела на Рэйгара, ожидая хоть чего-то.

Он стоял неподвижно. Лицо — камень. Но взгляд… взгляд на секунду задержался на её запястье.

И в нём мелькнуло что-то тёмное.

Страх?

Вина?

Сожаление?

Вера не успела понять. Он уже отвернулся, будто это не он только что заковал её.

— Отведите, — приказал канцлер.

— Не надо, — сказала Вера стражникам, когда те шагнули ближе. — Я умею ходить сама.

Она развернулась и пошла через зал, словно по раскалённым углям. Её юбка касалась пола, и каждый шорох казался ей громче музыки.

Сзади снова заиграли скрипки — будто ничего не произошло. Люди засмеялись, заговорили. Кто-то поднял бокал. Кто-то уже начал обсуждать, какого цвета будут ленты на новой свадьбе.

Вера шла и слышала обрывки:

— Наконец-то…

— Слишком долго терпел…

— Говорят, она…

— Чернокамень её…

У двери её догнал капитан стражи — молодой, но с каменным лицом.

— Карета готова, леди… — он запнулся и быстро исправился: — Вера.

Это было почти милосердие. Почти.

— Где моя служанка? — спросила она, не глядя на него.

— Вам разрешено взять один сундук.

— Один? — Вера остановилась. — А остальное?

— Остальное принадлежит дому Арден.

— Конечно, — сказала она. — Всё принадлежит дому Арден. Даже воздух.

Капитан сглотнул.

— Вы не понимаете, — прошептал он. — Чернокамень…

— Я уже слышала, — оборвала Вера и пошла дальше.

В коридоре было прохладнее. Здесь не пахло духами и вином. Здесь пахло камнем, пылью и… тем самым дымом. Драконьим. Как будто стены дворца помнили, сколько раз здесь принимали решения, от которых ломались люди.

Вера шагнула к выходу — и браслет на запястье вдруг потеплел.