Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 6 – Диана Фурсова

Она опустила взгляд на запястье. Браслет сидел гладко, как украшение для бала, только холодный и слишком правильный. Если приглядеться, металл не отражал свет как обычное серебро — он будто поглощал его, делая кожу под ним бледнее.

Тёмная линия, похожая на трещину в камне, шла от внутренней стороны запястья к ладони, тонкая, как волос. Вера провела по ней пальцем другой руки — и вздрогнула: подушечки словно наткнулись на крошечные чешуйки.

— Не нравится? — спросил кучер, будто видел её через стенку.

Вера уставилась в занавеску.

— Я не просила комментариев.

— Я тоже не просил ехать ночью в Чернокамень, — буркнул он. — Но вот мы едем.

Слова повисли. Где-то далеко ухнул филин — или это был не филин.

Вера медленно выдохнула.

— Сколько ещё? — спросила она ровно.

— До рассвета дотянем, если кони не сдохнут, — ответил кучер. — Дальше начнутся поля.

— Поля?

— Мёртвые.

Вера на секунду закрыла глаза, словно это могло сделать «мёртвые» менее реальными.

— И что значит «мёртвые»?

Кучер сплюнул — она услышала звук даже через дерево.

— Значит, там не растёт. Не поёт. Не живёт. И люди туда не ходят.

— Люди всегда куда-то ходят, — сказала Вера. — Вопрос в цене.

Кучер снова хмыкнул.

— В Чернокамне цена такая, что лучше остаться дома.

«Дома». Она могла бы засмеяться, если бы смех не застрял на ребре.

Вера прижала ладонь к окну. Стекло было холодным, мокрым от тумана. Она почти видела своё отражение — ту самую женщину в дорогом платье, которую только что «похоронили» при свечах.

— Ты дрожишь, — вдруг сказал кучер.

— От дороги, — сухо ответила она.

— От страха.

Она медленно повернула голову, будто могла посмотреть на него взглядом сквозь дерево.

— Страх — полезная вещь, — произнесла Вера. — Он помогает выбирать, кто будет жить.

— И кто? — спросил кучер, и в голосе его мелькнуло любопытство.

Вера улыбнулась — без веселья.

— Я.

Карета снова подпрыгнула. Трещина под браслетом дернулась, как живая, и Вера до боли сжала зубы, чтобы не зашипеть.

Рассвет в этих местах не приходил — он просачивался.

Сначала мир становился серым, потом ещё более серым, а потом из этой серости вылезали силуэты. Кривые деревья. Холмы. Заборы, будто сплетённые из костей. И поля — действительно мёртвые: земля лежала гладкой, как выжженная кожа, а редкие стебли торчали, как иглы.

— Вот они, — сказал кучер, и голос его стал тише.

Вера отодвинула занавеску и посмотрела. Поле было покрыто тонким налётом инея, хотя воздух уже должен был быть тёплым. Ветер шёл по земле, но не шевелил ничего — словно не находил, за что зацепиться.

— И давно так? — спросила Вера.

— С тех пор, как прежний хозяин… — кучер не договорил.

— Умер?

Он коротко хмыкнул.

— Если бы умер, было бы проще.

Вера не повернулась. Ей не нужно было видеть его лицо, чтобы понять: он не пугает её ради удовольствия. Он сам боится.

— Как тебя зовут? — вдруг спросила она.

— А это зачем?

— Я не разговариваю с безымянными, — сказала Вера.

Пауза.

— Грэм, — буркнул кучер. — Грэм Хольт.

— Хорошо, Грэм, — мягко сказала Вера. — Ты довезёшь меня до ворот и получишь свои деньги. А дальше — решишь сам, где тебе безопаснее.

Он усмехнулся, но в усмешке не было уверенности.

— Безопаснее? В этих местах?

Вера посмотрела на поля, на туман, на белые следы инея.