Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 25 – Диана Эванс

Круг завершился. Архайон стоял в эпицентре, ощущая, как древняя, дикая магия впивается в его чешую, просачивается сквозь кожу, в кости, в самую душу. Это была не исцеляющая сила. Это было призывание и расплата за него была страшной.

— Приди, — сказал он, и воздух дрогнул, сгустился.

— Ко мне, — потребовал он, и стены задрожали, с фресок посыпалась пыль веков.

— Брат.

Тень в самом тёмном углу комнаты, за пределами круга, сгустилась, обрела плоть, массу, объём. Из неё шагнул вперёд дракон. Синий. Его чешуя переливалась всеми оттенками океана перед штормом — от спокойной лазури до грозного индиго. Это был Дразир.

— Наконец-то ты перестал упрямиться и понял, — произнёс синий дракон, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой. В его глазах не было прежнего дерзкого вызова, только усталая решимость и… горечь.

Архайон даже не пошевелился, не отвёл своего горящего взгляда от пульсирующего золотого света под ногами.

— Не трать моё время на пустые слова. Ты знал. С самого начала. Что Тень не она.

Дразир оскалился, обнажив ряды острых зубов, но в этом оскале не было злости. Было что-то похожее на боль.

— Я знал и я чувствовал в ней ту же гниль, что подтачивала наш род века назад. Но ты, великий Архайон, верный страж, ты бы не поверил. Пока не увидел, как она целует твою драгоценную богиню в губы, пытаясь выдохнуть в неё свою ложь. Пока не увидел это… нечто… своими глазами.

Тишина повисла между ними, наполненная гулом магии и тяжестью невысказанного.

Потом, нарушая молчание, Дразир спросил:

— Что теперь, брат? Ты призвал меня не для ностальгических бесед.

Архайон медленно повернул голову, его жёлтые глаза встретились с синими.

— Теперь мы идём за ней. Туда.

Дразир фыркнул, из его ноздрей вырвалось облачко пара.

— Оно тебя убьёт. Эта тварь. Или тот мир, в который она её утащила. Ты не вернёшься.

— Пусть, — ответил Архайон без тени сомнения. Одно единственное слово, перевесившее все аргументы разума.

Дразир рассмеялся резко, коротко, без единой капли веселья. Звук был похож на ломающийся лёд.

— Ты всё такой же неисправимый. Даже после всех этих веков скорби, после того как она оставила тебя в первый раз. Даже теперь, когда на кону стоит всё.

Чёрный дракон не ответил. Он уже отвернулся, его взгляд снова приковался к воображаемой точке в воздухе, к тому месту, где в его памяти застыл последний миг — её глаза, полные ужаса, и трещина, поглотившая её.

— Она мой путь. Мой долг. Моё… — он запнулся, не находя человеческого слова, которое вместило бы всё. — Всё. Всё остальное прах и забвение.

Дразир смотрел на него долго, потом медленно, как делая самый важный выбор в своей долгой жизни, кивнул.

— Тогда начинаем. Но знай, если мы это сделаем, пути назад не будет. Для любого из нас.

Архайон наконец обернулся к нему полностью, и в его глазах горел тот самый огонь, который Дразир не видел со времён золотого века.

— Она мой единственный путь. Всё остальное уже давно позади.

Два дракона, чёрный и синий, встали по противоположным краям светящегося круга, их тени, отбрасываемые магическим пламенем, гигантскими и искажёнными, слились в одну на сводчатом потолке.

— Вместе? — спросил Дразир, расправляя крылья, готовясь вложить в ритуал всю свою мощь.

Архайон в последний раз взглянул на дверь, за которой остался мир, где её не было.