Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 28 – Диана Эванс

— Эстрид!

Его рык, полный ярости и ужаса, сотряс древние стены, но ответа не последовало. Только тишина, густая, давящая, как свинцовое предгрозовое небо.

Он знал, куда её забрали. Знал, что за тварь утащила её в глубину. И он знал, цена какого ужаса потребуется, чтобы шагнуть вслед за ней.

Архайон опустился на колени перед осколками, его мощные крылья беспомощно распластались по каменному полу, словно тень гигантской, подстреленной птицы.

— Dra'ak fen mor'eth…

Старые слова, запретные. Слова призыва и расплаты.

Он провел остриём когтя по своему запястью — чёрная кровь хлынула, не алая, а именно чёрная, как его скорбь, и закипела, коснувшись стекла.

— Vas'khar nor drek…

Кровь впиталась в осколки, и трещина засветилась зловещим багровым светом. Но зеркало не открылось. Оно требовало больше. Большей жертвы и боли.

— Ты окончательно сошёл с ума.

Голос, жёсткий и напряжённый, раздался из разрушенного дверного проёма. Дразир стоял на пороге, его синяя чешуя тускло мерцала в неровном свете дрожащих свечей.

Архайон не обернулся. Не оторвал взгляда от трещины.

— Уходи.

— Ты что, действительно хочешь умереть? — Дразир шагнул в комнату, его хвост нервно, отрывисто бил по каменной плитке. — Ты же понимаешь, что случится, если ты пройдёшь сквозь это? Это не портал, Архайон. Это пасть.

Архайон огрызнулся, на миг обнажив все ряды острых клыков:

— Она там, одна.

— И если ты последуешь за ней, ты не вернёшься. Никогда. Ты это знаешь.

Тишина повисла между ними, тяжёлая и звонкая.

Потом, сквозь стиснутые зубы:

— Я знаю.

Дразир замер, его драконьи глаза, обычно полные дерзкого вызова, сузились до щелочек.

— Ты готов отдать всё? Всё, что у тебя есть, и всё, что ты есть?

Архайон медленно поднялся, его тело напряглось, как тетива перед выстрелом.

— Что оно хочет? Назови цену.

Дразир вздохнул, звук похожий на шипение угасающего пламени, и подошёл ближе.

— Не «оно». Она.

Он указал когтем на пульсирующую трещину.

— Это зеркало не дверь. Это рот. Её рот. Той, что была до тебя. Та, что осталась в щели между мирами, жаждущая и пустая.

Архайон не дрогнул. Не отступил ни на дюйм.

— Что она хочет?

Дразир замолчал, долго глядя на своего брата. Потом медленно, почти нехотя, протянул коготь, указывая прямо на грудь Архайона, туда, где под чешуёй билось драконье сердце.

— Твоё сердце.

Архайон рассмеялся, резко, отрывисто, без единой капли веселья.

— Оно уже принадлежит ей с самого начала.

Дразир покачал головой, и в его движении была неподдельная жалость.

— Не метафору. Настоящее, физическое. Плату плотью, кровью и жизнью.

Архайон замер. Он знал, что это значит. Без сердца дракон не живёт. Это не рана. Это конец. Медленный, неотвратимый конец.

Но… Эстрид была там. Та хрупкая, упрямая человеческая душа, в которой он снова увидел отсвет своего давно утраченного солнца. Та, что смотрела на него не с благоговением, а с вызовом, страхом и странным, непонятным доверием. Она была там, одна, с той тварью.

Архайон выпрямился во весь свой исполинский рост, его израненные крылья расправились в последний раз, словно прощаясь с этим миром. Отдать сердце? Это было всё равно, что снова пережить ту боль, то опустошение, что он нёс в себе все эти века после ухода Астрарьи. Это была ровно та же цена.