Книга Побег из рая, страница 35 – Полина Ром

Даже не представляю, сколько Эфи потратила на эту вызывающую невольное восхищение тряпочку, сшитую по моде Империи. Я только ойкнула, когда подарок выскользнул из распечатанного пакета и улёгся к моим ногам, переливаясь всеми оттенками красного, алого и бордового, украшенного вспышками золота.

Не знала, надо мне радоваться или огорчаться, что Эфи сочла необходимым последний раз позаботиться обо мне. Тем не менее, надевать платье сразу я не стала: оно было слишком красиво и дорого мне именно как память о ней, а не своей вызывающей оторопь ценой.

Самое забавное, что на борту «Реккарда» нашлось огромное количество всевозможных магазинов и даже ателье, где продавали одежду от лучших дизайнеров, но при этом ни одна из тряпок не была отделана золотом. Цвет императорской семьи был под запретом для всех этих аристократов, с таким пренебрежением оглядывающих меня.

Я могла полностью уединиться в своей каюте и заказывать еду туда, но вовсе не собиралась этого делать. Просто купила себе несколько туалетов, похожих по покрою и качеству на подарок Эфи. Уже к ужину первого дня я ничем не отличалась от разряженной толпы, поглощающей деликатесы в ресторане.

Немного странным мне казалось, что почти все пассажиры были так или иначе знакомы между собой. Пусть моя одежда и не отличалась от их, но почему-то никто не знал, кто я такая, и в мою сторону посматривали с холодным и брезгливым любопытством.

А я после спокойных и счастливых лет на Майтеро с трудом привыкала к холодному и надменному социуму Империи. Они не грубили обслуживающему персоналу, но обращались с ними с такой неприкрытой небрежностью, как будто стюарды были не живыми людьми, а куклами.

Пару раз я слышала омерзительные разговоры, когда дамы за столом, не стесняясь, обсуждали стоящую перед ними навытяжку официантку, проходясь по её внешности. Это казалось мне настолько хамским и грубым, что, уходя, я всегда оставляла служащим крупные чаевые.

Разница со студенческим городком оказалась очень ощутима, я буквально чувствовала, как местный воздух вокруг меня становится всё плотнее и плотнее, почти стискивая тело и мешая дышать. Разумеется, не в прямом смысле, а в переносном. Если там, в «Солерсе», я спокойно садилась в кафе за любой столик, где уже были люди, просто спросив разрешения, и легко включалась в любые беседы, если незнакомцы о чём-то спорили и приглашали поучаствовать, то здесь подобное дружелюбие было совершенно немыслимым.

Особенно меня раздражала какая-то карикатурная манера женщин здороваться. Две дамы, обязательно роскошно одетые и тщательнейшим образом загримированные, старательно улыбались друг другу, затем, не прикасаясь кожей, сближали лица щеками и чмокали воздух возле уха друг друга, повторяя эту процедуру дважды: «чмок» у правого уха и такой же «чмок» у левого. Таким образом они изображали «радость» от встречи и дружеские поцелуи.

Мужчины вели себя достаточно похоже, хотя и не чмокались при встрече. Зато они подходили вплотную друг к другу и соприкасались правыми печами, как бы слегка толкая один второго. Это даже не было испытанием на силу, а какой-то нелепой пародией на нормальное приветствие. Дамам из встречной пары полагалось целовать руку, но, опять же, не прикасаясь к ней губами, а как бы обозначая «поцелуй» в воздухе. Обязательной частью ритуала были комплименты, отпущенные по очереди каждому. Если встречались не две знакомые пары, а сразу несколько, это выглядело очень нелепо и длилось долго.