Онлайн книга «Последняя царица. Начало»
|
— Господи, благодарю, дитя приходит в себя. — Женщина (мать? Нет, если это лопухинский терем, то одета слишком скромно. Скорее, одна из нянюшек-мамушек, с помощью которых воспитывали всех боярских и дворянских деточек в это время) перекрестилась. — Три дня горячка била, все Бога молили… Говорила, не стоит холодного молока в дорогу-то пить, говорила! Застудили дитятко, а все тятенькино воеводство! С чады и домочадцы двинулись, да наспех, вот Господь и наказал! Елена сглотнула. Поморщилась. И попыталась прикинуть, какой нынче год. Спрашивать о таком после болезни было бы странно, сразу определить по телу, которое толком даже не осмотреть, не удалось. Ладненько, начнем с малого. — Мамушка… — осторожно начала она, пробуя новое слово, новый голос. — А что ныне за день? С именованием женщины Елена угадала, потому что та не удивилась, только разулыбалась светло и радостно, присела на край перины и погладила по заплетенным в свободную косу волосам: — Воскресенье, светик. — Мамушка, поправляя одеяло, ласково журчала, выговаривая слово за словом: — Нынче Трифонов день, завтра Сретенье... А там уж и до Масленицы рукой подать, с будущего воскресенья блины начнут печь. Хочешь блинков, ягодка моя? Елена помотала головой, аппетита совсем не было. Она послушно выпила теплый ягодный морс из рук мамушки и прикрыла глаза. Перед мысленным взором встал специально изученный юлианский календарь тех лет. Итак. 1 февраля — день святого Трифона. 2 февраля — Сретенье. 12–18 февраля — Масленица. И если свериться с датами, это у нас… 1681 год. Точно! Иллариона Лопухина назначили воеводой в Верхотурье на место боярина Артамона Матвеева. И пробудет он там до 84-го… Сейчас Евдокии, а пока еще Прасковье Лопухиной, одиннадцать лет. На троне хворый царь Федор, который скоро угаснет от необъяснимой в нынешнее время водянки. До первого стрелецкого бунта примерно год… Мамушка, довольная, что дитя уже не бредит в горячке и явно идет на поправку, бережно поправила подушки и вышла, пообещав прислать братцев. Дверь прикрылась, и Елена осталась одна — точнее, одна со своими мыслями, которые крутились в голове с бешеной скоростью. Вот это попала! Ни в какую не в царицу, в девчонку одиннадцати лет, которой до царского венца как до Китая на оленях… Если вокруг все же не предсмертная галлюцинация, спровоцированная последним увлечением старухи, то история может в любой момент пойти как угодно. Мало ли на какую бабочку можно наступить. И прощай, дорогой товарищ Петр… До свадьбы-то еще восемь лет. До монастыря — семнадцать… Хм, а может, ну его? Если подумать, оно и без царя можно напрогрессорствовать, двинуть помыслы, например, в сторону Сибири. Или вовсе в Америку, там нынче свобода, какая в самом начале двадцать первого века и не снилась… Елена хмыкнула и медленно провела руками по лицу, ощущая гладкость кожи, отсутствие морщин. «Я в теле ребенка. Но я не ребенок. И если это не галлюцинация, то… что теперь?» Дверь снова скрипнула, и в комнату ввалились двое мальчишек. Один постарше, лет четырнадцати, рыжий и веснушчатый, с озорными глазами, второй помладше, темноволосый, с серьезным выражением лица. Так… это у нас кто вообще? Родной брат у последней русской царицы был один. Остальные двоюродные, но о них почти не осталось никаких сведений. Так кто тут у нас? |